— Робертс! — крикнул он снова. — У меня есть ордер на твой арест, Мэйсон. Мы знаем, что ты участвовал в заговоре с целью убийства «Гадюк», так что советую немедленно открыть дверь! Не усугубляй своё положение.
Какого. Хуя?
— Что? Они думают, что ты причастен? — Рэйвен уставилась на меня в недоумении.
— Я знаю, что ты там, Робертс! У тебя десять секунд, чтобы открыть дверь, иначе мы вышибаем её и вытащим тебя в наручниках! — выкрикнул Бреннер, и в его голосе слышалось всё больше нетерпения.
Мой мозг заработал на полную. Протиснуться мимо Бреннера не было никакой возможности. Я не мог спуститься с балкона по стене, да и, полагаю, он привёл с собой целый батальон, оцепивший вход.
Как раз на такую мерзость этот ублюдок был способен.
— Тебе нужно уходить, — я схватил Рэйвен за руку и поволок её на балкон.
— Что? Нет! Они арестуют тебя за то, чего ты не совершал, — протестовала она, вырывая руку.
— Не беспокойся обо мне. Время на исходе. Тебе нужно идти разбираться с Гримом.
— Нет…
Я прижался губами к её губам, не давая спорить и зная, что целую её в последний раз. Наши губы разомкнул грохот вышибаемой двери, а гневные крики Бреннера становились всё громче.
— Рэйвен, ты должна идти. Поверь, я знаю, что делаю.
Всё её тело обмякло.
— Я не готова, — прошептала она, и глаза наполнились слезами.
Я провёл пальцем по её щеке и опустил руку. Продолжи я прикасаться к ней — и я не смог бы остановиться.
— До скорой встречи, Чернокрылая.
Грохот выбитой двери прокатился по квартире. Я обернулся через плечо и увидел, как Бреннер входит в сопровождении моего, якобы, напарника Ника Хамфриса, а за ними толпятся офицеры в форме.
Когда я снова повернулся к Рэйвен, место, где она стояла секунду назад, было пусто.
Моё сердце разорвалось пополам.
— Робертс! Ты что, не слышал, как мы стучим? — прорычал Бреннер позади меня.
Я сглотнул комок боли, сжимающий горло, и повернулся к нему, отчаянно надеясь, что он не разглядит на моём лице отчаяния.
— Боюсь, нет. Я вышел подышать свежим воздухом, — ответил я как можно спокойнее. — Чему обязан визитом?
— Мэйсон Робертс, вы имеете право хранить молчание… — Бреннер поднял листок бумаги.
Я перестал его слушать, пока он зачитывал мои права, — все мои мысли были поглощены Рэйвен. Мне было плевать, что со мной станет, я лишь отчаянно хотел, нет, нуждался в том, чтобы узнать, успела ли она добраться до Грима. Я не вынес бы мысли, что она не обретёт покой, которого заслуживала.
— Заговор с целью убийства, да? — спросил я, когда Бреннер закончил. — И какие у вас доказательства, гений?
— Мы обсудим это в участке, но уверен, найдём ещё не одну улику, когда перевернём здесь всё вверх дном, — язвительно ответил Бреннер, по его губам поползла торжествующая ухмылка, а ноздри раздулись.
У меня дёрнулась мышца в скуле, а кулаки сжались от непреодолимого желания врезать ублюдку по лицу. Но к чему бы это привело? Нужно было сохранять хладнокровие.
— Можете хотя бы позволить мне выйти отсюда без наручников? Будет неловко, если соседи увидят меня закованным, — сказал я, надеясь выгадать шанс для побега.
— Никаких шансов.
Блядь.
— Босс, позвольте мне отвезти Мэйсона в участок. Я его знаю — он ничего не предпримет со мной, а вы сможете остаться и проконтролировать обыск, — впервые заговорил Ник, его тон был абсолютно нейтральным.
Бреннер сжал губы, оглядывая то Ника, то меня. Краем глаза я взглянул на Ника, пытаясь понять его. На чьей он стороне? Но понять было невозможно — его покерфейс был чертовски хорош.
— Босс, вам стоит взглянуть на это, — окликнул офицер из моей гостевой комнаты, где они, без сомнения, только что обнаружили мою стену с уликами.
Если у Бреннера и не было против меня доказательств ранее, то теперь они у него точно были.
Любопытство пересилило Бреннера.
— Ладно. Но чтобы он был в наручниках всю дорогу. И не проводить с ним допроса, пока я не вернусь.
С этими словами он ринулся прочь, направляясь прямиком в гостевую.
Ник не проронил ни слова, пока разворачивал меня, щёлкнул наручниками и зафиксировал мои руки за спиной. Шансы выпутаться из этой переделки и успеть к Рэйвен таяли на глазах. Он повёл меня через квартиру, где офицеры перерывали мои вещи, останавливались, чтобы бросить на меня осуждающие взгляды, — на каждом лице читалось отвращение.
Они считали меня грязным копом.
Пока Ник вёл меня мимо комнаты, где вспыхивали огни фотоаппаратов, в дверях появился Бреннер, а за его спиной — моя стена с уликами.