— Эрик, прости меня. Мне так жутко жаль, — прошептала я.
Он подставил два пальца под мой подбородок и мягко приподнял голову, заставляя взглянуть на него, по его губам скользнула нежная, тёплая улыбка.
— Детка, тебе не за что извиняться. Мэйсон был рядом, когда ты нуждалась в нём.
Мои глаза расширились, слова застряли в горле. Он знал, что у меня был секс с Мэйсоном? Не просто секс, но и то, что я полюбила его ещё сильнее, чем прежде. Как он мог мириться с этим? Почему он не злился?
— Я не злюсь, Рэйвен, — сказал он, отвечая на мои невысказанные мысли. Он отпустил мой подбородок, но вплёл свои пальцы в мои волосы, словно не в силах удержаться от прикосновения. — Детка, я всегда знал, что вы с Мэйсоном чувствуете друг к другу. Вы двое были предначертаны судьбой. Я знаю, что ты любила меня, но ты любила и его, и я никогда не мог в себе найти ревности, потому что любовь между вами — такая, чёрт возьми, особенная. Любовь, что встречается раз в жизни, и в глубине души я всегда понимал, что у нас с тобой этого не будет.
Одинокая слеза скатилась по моей щеке, и Эрик бережно смахнул её.
— Наше время не пришло, Рэйвен. Может, в другой жизни мне доведётся быть тем парнем, что переедет по соседству и завладеет твоим сердцем и душой. Но в этой жизни, здесь и сейчас, ты всегда будешь принадлежать Мэйсону, а он — тебе.
Новые слёзы хлынули, пока я смотрела на Эрика в немом изумлении. Слёзы о нём. Слёзы обо мне. Слёзы о любви, которой не суждено было сбыться.
Мне нечего возразить. Если быть честной, я всегда в глубине души знала, что принадлежу Мэйсону.
— Ты должен знать, что я любила тебя, Эрик. И всё ещё люблю, — мне удалось произнести это, не разрыдавшись. Я хотела, чтобы он знал: моя любовь к нему никогда не была ложью.
Его улыбка стала шире, и он приложил ладонь к моему сердцу.
— Я ни на минуту не сомневался в твоей любви, малышка. Я всегда говорил, что твоё сердце достаточно велико, чтобы любить нас обоих.
По моим губам скользнула печальная улыбка. Может, в другой жизни мне удастся сохранить и Эрика, и Мэйсона, и у «Гадюк» не будет шанса разлучить нас.
В течение нескольких долгих секунд мы с Эриком смотрели друг на друга, передавая миллион невысказанных слов, пока рядом с нами кто-то не прочистил горло.
Оз положил руку на руку Эрика.
— Пора.
На лице Эрика мелькнула тень сожаления, прежде чем он кивнул. Я смотрела то на одного, то на другого, не понимая, что должно случиться. Когда Оз отошёл, Эрик прикоснулся к моему лицу, его тёплые ладони прижались к моим влажным щекам.
— Я никогда не забуду тебя, Рэйвен. Ты наполнила смыслом каждое мгновение моей жизни, — не дав мне ответить, он прижал свои губы к моим.
Почему это было похоже на прощание?
Я закрыла глаза, чтобы сдержать новые слёзы. Слишком скоро Эрик отстранился, но, когда я снова открыла глаза, передо мной никого не было. Я обернулась, ища его взглядом, но знала, что не найду.
Эрик исчез.
— Что теперь будет? — спросила я, замечая, что Оз пристально следит за мной.
— Время пришло, — повторил он.
— Время для чего?
Оз сделал шаг ко мне, протянул руку и коснулся моей руки, как до этого коснулся Эрика.
— Я говорил, Рэйвен. Я покажу тебе правду, и тогда ты сделаешь выбор. Выбор — вернуться назад или двигаться вперёд.
Я покачала головой, ощущая путаницу в мыслях.
— Ты снова говоришь загадками, Оз. Я уже возвращалась. «Гадюки» мертвы.
Он склонил голову набок.
— Душа не может обрести покой, пока не разрешит свои незавершённые дела, — тихо ответил он. — Твоя душа не обрела покоя, как и его душа, потому что их разлучили.
У меня отвисла челюсть, когда истина обрушилась на меня.
Дело никогда не было в «Гадюках».
— Теперь пришло время сделать выбор, Рэйвен. Ты двинешься вперёд или вернёшься назад?
Глава 19
КОП
Одна неделя.
Одна неделя с момента событий Хэллоуина. Одна неделя с тех пор, как Рэйвен спасла мне жизнь. Одна неделя ощущения, что я не могу дышать, потому что я так, чёрт возьми, сильно по ней скучал.
Я сбился со счёта, сколько раз думал о том, чтобы свести счёты с жизнью, не в силах жить с зияющей дырой в сердце, которую оставило её отсутствие. Колотая рана заживала, но шрам останется — постоянное напоминание о ночи, когда я потерял её.
Но я не мог покончить с жизнью.
Ещё нет.
Не тогда, когда осталось ещё одно дело, о котором нужно позаботиться.
Я бы сделал это раньше, но в последующие после смерти Грима дни всё пошло кувырком, и я провёл бо̀льшую часть времени в участке, перебирая всё, что случилось. Ну, насколько это было возможно, не звуча при этом как сумасшедший.