Её маленькое тельце врезалось в меня, и она обвила мою шею ручками. Я поцеловала её в щёку, как к нам подбежал Эрик, присоединившись к объятиям. Прижимая к себе детей, я встретилась взглядом с Мэйсоном, который приближался к нам с любящей улыбкой на лице.
Моё сердце забилось о рёбра, как это всегда бывало при виде него. Никогда не наступало момента, чтобы меня не переполняло огромное чувство любви, когда я была рядом с ним.
Когда он остановился перед нашей тройкой, я отпустила детей и поднялась. Его руки тут же обняли меня — ему нужно было прикасаться ко мне так же сильно, как и мне к нему.
— Добро пожаловать домой, Чернокрылая, — он прижался губами к моим, поначалу нежно, но потом поцелуй стал глубже.
— Фу-у-у, — Эрик издал звук, будто его тошнит. Он был в том возрасте, когда любое проявление нежности между родителями вызывало у него отвращение.
Мы с Мэйсоном разомкнули объятия, оба посмеиваясь, пока он трепал сына по голове.
— Не ворчи, приятель. Однажды и ты найдёшь того, кто станет твоей родственной душой.
Эрик нахмурился, а Робин сияла, её любопытные глазки перебегали с Мэйсона на меня.
— Кто хочет попкорна, пока будем смотреть фильм? — спросила я.
— Я! — взвизгнула Робин. — Я могу выбрать?
— Сегодня моя очередь выбирать, — возразил Эрик.
Мы с Мэйсоном переглянулись с ухмылкой. Эрик и Робин были лучшими друзьями. За исключением тех случаев, когда дело доходило до выбора фильма, — они никогда не могли договориться, и обычно нам приходилось смотреть два фильма подряд, чтобы прекратить их пререкания.
Мы бы не променяли это ни на что иное.
— Может, в этот раз выберем мы с мамой? — сказал Мэйсон, обнимая Эрика за плечи.
Свободной рукой он взял мою руку, а я в свою очередь взяла за ручку Робин. Мы вчетвером двинулись по пляжу обратно к дому.
К нашему дому.
МЭЙСОН
С годами кошмары Рэйвен стали случаться реже, но иногда они всё же возвращались.
Тихий вздох разбудил меня. Я протянул руку, включил ночник и увидел, что моя жена сидит, тяжело дыша, а её тело покрыла лёгкая испарина.
— Всё хорошо. Ты в безопасности, — сказал я, приподнимаясь и придвигаясь ближе, чтобы обнять её за плечи.
Она прижалась ко мне, давая себе минуту, чтобы перевести дыхание и воспользоваться техниками, которым научил её терапевт. Когда её дыхание выровнялось, она отстранилась.
— Всё хорошо. Это просто кошмар, — произнесла она, напоминая себе, что всё, что она видела, — ненастоящее.
— Что приснилось?
В первые годы после возвращения кошмаров Рэйвен отказывалась говорить о них, но после нескольких совместных сеансов терапии она поняла, что, скрывая их, лишь усугубляла своё состояние. Теперь, когда ей снились кошмары, я всегда спрашивал, что произошло, чтобы она могла разделить со мной свою ношу.
— Всё как обычно. Грим стоит над кроватью и говорит, что ждёт меня.
Я ненавидел видеть печаль в её глазах. Ненавидел то, что спустя все эти годы Грим до сих пор находил способ преследовать её.
Я прикоснулся к её лицу и, наклонившись, нежно поцеловал.
— Грим гниёт в аду, Чернокрылая. Он больше никогда не сможет тебя ранить, — прошептал я, касаясь её губ. — К тому же, ему пришлось бы сначала пройти через меня.
— Мой герой, — рассмеялась она, глядя на меня с обожанием в глазах.
— А то, — я снова поцеловал её, и тяжёлое напряжение, сковывавшее нас, начало отступать.
Я отстранился, прижавшись лбом к её лбу. Мы замерли так на несколько долгих мгновений, вглядываясь в глаза друг друга, заглядывая в самые глубины наших душ, укрепляя связь, что уже никогда не разорвётся.
Её пальцы нежно коснулись поблёкшего шрама у меня на боку.
— Ты нужен мне, Мэйс, — прошептала Рэйвен, и в её голосе прозвучала отчаянная нота, от которой у меня мгновенно пробежал ток по всему телу.
Я никогда не мог отказать ей, когда она говорила, что нуждается во мне. Иногда ей нужно было, чтобы я просто слушал, пока она изливает свои тёмные воспоминания. Иногда — чтобы мы сидели в полной тишине, пока она разбирается в своих мыслях. А в другие времена, как сейчас, ей нужно было почувствовать что-то иное, кроме боли, что причинил ей Грим.
Мои губы вновь нашли её губы, и она приоткрыла рот, позволив нашим языкам встретиться. Лёгкий стон вырвался из неё, когда я перешёл от её губ к линии подбородка, затем ниже по горлу, сдвинул бретельку ночнушки с её плеча и коснулся поцелуем обнажённой кожи.
Кровь прилила мне в пах, когда я уложил её на спину и, склонившись над ней, продолжил целовать её тело, продвигаясь всё ниже. Найдя подол её ночнушки, я приподнял его, Рэйвен помогла мне, извиваясь, и вот она уже совершенно обнажена.