Он стал моей новой мишенью.
Я подкараулила его вечером, когда он вышел из закусочной, жуя сэндвич. Он был один. Идеально.
— Шон? — мой голос прозвучал неуверенно, почти робко.
Он обернулся, нахмурившись. Его глаза блуждали по моему лицу, не узнавая.
— А? Я тебя знаю?
— Я... я Айрин. Мы виделись в «Голубом якоре». — Я сделала шаг ближе, позволяя ему разглядывать меня. На этот раз на мне не было бархата, только простые джинсы и куртка, но я знала, что выгляжу не хуже. — Ты... ты не подскажешь, где тут можно раздобыть... ну ты понял? — я сделала паузу, изображая смущение. — У меня стресс. Работу не могу найти.
Его взгляд прояснился, в нем вспыхнул деловой интерес, смешанный с мужской оценкой.
— Ищешь товар? — он фыркнул. — Малявка, тебе не ко мне надо. Я так... по мелочи.
— Я заплачу, — поспешно сказала я, доставая из кармана несколько купюр. — Просто... немного. Чтобы расслабиться.
Он посмотрел на деньги, потом на меня, и жадный огонек загорелся в его глазах. Здесь, на улице, он был королем. Мелким, ничтожным, но королем.
— Ладно, ладно, — буркнул он, хватая деньги. — Повезло тебе, что я добрый. Жди здесь. Пять минут.
Он юркнул в знакомый подъезд. Я ждала, прислонившись к стене, и чувствовала, как бьется сердце. Это был риск. Но он работал.
Когда Шон вернулся, он был уже другим — более разговорчивым, более развязным. Он сунул мне в руку маленький пакетик.
— На, принцесса. Хватит, чтобы твои крылышки отросли».
— Спасибо, — прошептала я, делая глаза по-детски большими. — Ты... ты не знаешь, может, где-то работа есть? Я готова на все. Официанткой, уборщицей...
Он покачал головой, но уже без злобы.
— Ты настойчивая, я тебе дам. Босс сказал, чтоб тебя там больше не было. Бастер. Он таких, как ты, на дух не переносит. Чистюля, блин. — Шон фыркнул, выражая презрение к чужой добродетели.
— Бастер? — я нарочно сделала испуганное лицо. — Тот... с холодными глазами? Он меня чуть не прибил там.
— Он всех чуть не прибивает, — усмехнулся Шон. — Держится, будто он святой дух, а сам... — Он вдруг осекся, почуяв, что может сказать лишнее. — Короче, ищи работу в другом месте. А за травкой — ко мне.
Он повернулся, чтобы уйти, но я мягко положила руку ему на предплечье.
— Подожди. Может, выпьем кофе? Просто... поболтаем? Мне одиноко, Шон.
Он замер, и я увидела борьбу в его глазах. С одной стороны — приказ Бастера. С другой — молодая девушка, предлагающая свое общество. И его собственное, раздутое наркотиками эго.
— Ладно, — наконец буркнул он. — Но только кофе. И чтоб никто не видел.
Мы пошли в грязную забегаловку на углу. И за чашкой мутной жижи, которую здесь называли кофе, Шон начал развязывать язык. Он жаловался на тяжелую работу, на то, что его не ценят, на то, что «верха» только и делают, что давят. Я кивала, поддакивала, касалась его руки и смотрела ему в глаза, как будто он был самым интересным человеком на свете.
И он проговорился. Не о Лизе. Нет. О чем-то другом. О том, что на следующей неделе будет «большая сделка». Что-то связанное с портом. Доки. Ангар №7.
Мое сердце заколотилось с новой силой. Доки. Именно там пропала Лиза.
— Наверное, это опасно, — сказала я, притворно вздрогнув. — Я бы там с ума сошла от страха.
— Да нет, — махнул рукой Шон, наливая в кофе виски из походной фляжки. — Все под контролем. Ребята Бастера все проверили. Ни копов, ни лишних глаз. Как в часовне.
— Часовне? — переспросила я невинно.
Он снова замолчал, но на этот раз я увидела не осторожность, а гордость. Он знал что-то важное и ему не терпелось похвастаться.
— Ладно, тебе можно рассказать, ты же своя... почти, — он подмигнул. — У нас есть одно место. Старый склад. Мы его «Часовней» зовем. Потому что там только свои, избранные. Безопасно.
Я сладко улыбнулась ему, заставляя глаза сиять.
— Правда? Здорово. Наверное, ты там часто бываешь, раз тебе доверяют.
Его лицо вытянулось.
— Ну... не очень. Туда только старшие ходят. Бастер, его папаня... Но я охраняю снаружи иногда! — поспешно добавил он, видя мое разочарование.
Я подавила раздражение. Он был мелкой сошкой. Но он дал мне зацепку. «Часовня». И ангар №7.
Когда мы вышли на улицу, Шон был уже почти влюблен.
— Слушай, Айрин, может, завтра увидимся? Я тебе еще кое-что принесу. По-крепче.
— Конечно, Шон, — сказала я мягко. — Я буду здесь.
Я дождалась, пока он скроется за углом, и тут же выбросила пакетик с травкой в ближайшую урну. Отвращение подкатило к горлу. К нему. К себе. К этой грязной игре.