Тогда
Дверь в кабинет Марка Ожегова закрылась с глухим щелчком.
Не хлопком — он никогда не хлопал.
Это было хуже.
— Сядьте, — сказал он.
Я осталась стоять.
— Это приказ, Кира.
Я села.
Он положил папку на стол.
Медленно. Так, чтобы я видела фамилию.
— Вы знаете, что это?
— Материалы по делу.
— Нет, — резко. — Это ваш прогноз.
Он открыл папку.
— «Риск рецидива — минимален».
— «Эскалация маловероятна».
— «Субъект способен к самоконтролю при условии терапевтического контакта».
Он поднял глаза.
— Вы готовы повторить это сейчас?
Я не ответила.
— Пять часов назад нашли тело, — продолжил Марк.
— Я знаю.
— Нет, — он наклонился вперёд. — Вы не знаете.
Потому что если бы знали, вы бы не говорили со мной таким тоном.
Он встал.
— Вы просили доступ. Вы просили время. Вы просили убрать наручники.
— Это была рабочая методика.
— Это была ваша личная ставка, — перебил он. — И вы её проиграли.
Я почувствовала, как внутри поднимается злость.
Защитная. Профессиональная.
— Если бы вы слушали меня до конца...
— Я слушал! — впервые повысил голос Марк.
Тишина после этого была оглушающей.
Он выдохнул.
— Я поверил вам, Кира.
И за это сейчас отвечает человек, которого мы уже не вернём.
Я подняла взгляд.
— Он бы убил и без меня.
Марк замер.
— Докажите.
Я не смогла.
Он подошёл ближе.
— С этого момента, — сказал он тихо, —
вы не решаете, кто опасен, а кто — нет.
Вы не входите к нему одна.
Вы не используете личные обращения.
И вы не путаете эмпатию с контролем.
— Вы отстраняете меня? — спросила я.
Он долго смотрел на меня.
В этом взгляде было больше усталости, чем злости.
— Нет, — сказал он. —
Хуже.
Я напряглась.
— Вы остаетесь.
Чтобы увидеть, к чему приводит ваша ошибка.
Он отвернулся к окну.
— Потому что если он играет с вами, — добавил Марк,
то вы должны понять правила быстрее него.
Я встала.
— А если не успею?
Он не обернулся.
— Тогда вы станете частью его истории.
А я этого не допущу.
Я вышла из кабинета с ощущением,
что только что потеряла не доверие.Защиту.
Сейчас
— Ты тогда был прав, — говорю я в трубку. —
Я перепутала понимание с влиянием.
На том конце — тишина. Потом голос Марка:
— Он вернулся не потому, что ты ошиблась, Кира.
Он вернулся, потому что ты была для него важна.
Я закрываю глаза.
— И что теперь?
— Теперь, — говорит Марк, —
ты перестаёшь быть зрителем.
Связь обрывается.
Я смотрю на своё отражение.
И впервые думаю:
А если он знает меня лучше, чем я думаю?