Выбрать главу

Возвращение к ручью было похоже на странный сон. Она положила свёрток с вороном на мягкую траву в тени, в пределах видимости.

– Пожалуйста, сиди смирно, – тихо проговорила она ему. – Я быстро.

И началась самая быстрая и небрежная стирка в её жизни. Она не выколачивала бельё с привычной тщательностью, не натирала каждое пятно. Ткань хлопала по воде, её пальцы, словно обожжённые, месили мокрую груду, а взгляд каждые несколько секунд отскакивал к тёмному комочку. Ворон не двигался, лишь его глаза следили за ней.

Руки, обычно горевшие после стирки болью, сейчас онемели от нервов. Мэй выжала бельё кое-как, с силой, от которой хрустнули суставы, и побросала его в корзину. Взвалив тяжелую ношу на бедро и бережно прижимая свёрток с птицей к груди другой рукой, она побежала по тропинке к поместью, оставив за спиной умиротворённый ручей.

❀ ❀ ❀

Мэй знала коридоры для прислуги настолько хорошо, что могла пройти по ним даже с закрытыми глазами. Сейчас это знание было её единственным оружием. Она неслась, прижимая свёрток к груди, а корзину с бельём волокла за собой почти по полу, задевая углы. Ей удалось втиснуться в прачечную, скинуть ношу в общую кучу и, не переводя духа, рвануть в свою коморку, пока никто не увидел и не влепил дополнительное задание.

Лёгкий, почти невесомый свёрток в её руках ощущался горячим, будто всё ещё неостывшие угли. Она толкнула дверь плечом.

– Ты уже всё?

У девушки упало сердце. Рут сидела на своём матрасе, разминая уставшие ступни. Видимо, уже настало время того небольшого перерыва, который госпожа, скрепя сердце, начала давать прислуге после того, как одна из служанок упала в обморок прямо в столовой от усталости.

– Рут, – голос Мэй дрогнул, предательски сорвавшись на высокую, детскую ноту. В глазах мгновенно выступили горячие слёзы – от пережитого ужаса, от облегчения, от беспомощности.

– Что такое? Тебя опять наказали? – Рут тут же вскочила с матраса.

Мэй замотала головой, не в силах выговорить ни слова, и протянула дрожащие руки. Свёрток слегка шевельнулся.

Рут приподняла бровь, её любопытство перевесило удивление. Она присела рядом и осторожно отогнула край передника.

– Что…

Её добродушное лицо исказила гримаса первобытного страха. Рут отшатнулась так резко, что ударилась спиной о стену. Мэй же пала на колени, не выпуская свёрток.

– Рут, я не знаю, что делать. Помоги мне спасти его, – говорила девушка сквозь прерывистый плач, глядя на подругу. – Его заклёвывали… Он живой…

– С-смотри, – прошептала Рут, не отрывая взгляда. Она указала дрожащим пальцем. Луч света из крошечного окошка упал на чёрное оперение, и в глубине, подобно спрятанному сокровищу, вспыхнул призрачный золотой отлив. – У него… у него перья. Это же не просто… это фейри. Дух леса!

– Да хоть демон! – воскликнула Мэй, и её голос внезапно окреп от отчаяния. – Он ранен! Он умирает! Надо что-то делать, сейчас же!

Рут, оглушённая этим криком, заморгала. Но врождённое сострадание и практический ум взяли верх над суеверным страхом.

– Да… да, конечно. Сейчас.

Она принялась рыскать по коморке, сметая с полок тряпки, заглядывая под матрасы. Её движения были резкими, лихорадочными.

– Бриджит недавно распорола ногу о гвоздь, я брала у конюха мазь. Где-то же она должна быть… Ага!

С тихим торжествующим выкриком Рут вытащила из-под своей подушки маленькую глиняную баночку, закупоренную тряпицей.

Ободрённая, Мэй осторожно положила свёрток на свой жёсткий матрас и развернула его. Раненый ворон лежал без движения, лишь его бока быстро-быстро ходили ходуном. Глаза, глубокие и блестящие, как влажный обсидиан, были пристально устремлены на неё. Он не издавал звуков, просто наблюдал. В этом взгляде было что-то невыносимо осознанное.

Крыло выглядело ужасно. Оно висело, как сломанный зонтик, а у основания, где крепились сильные мышцы, зияла рваная, кровавая рана. Перья вокруг были склеены тёмной, почти чёрной кровью.

Рут, скривившись, поднесла к ране пальцы, густо намазанные вязкой, дурно пахнущей мазью. И тогда ворон издал звук. Тихий, пронзительный писк, полный такой острой боли, что у Мэй снова сжалось сердце.

– Всё будет хорошо. Всё будет хорошо, – начала бормотать Мэй, закрывая глаза. Ей нужно было успокоить не столько птицу, сколько саму себя. Этот звук был невыносим.

Не в силах его слушать, девушка огляделась, ища хоть какое-то дело, чтобы не чувствовать себя беспомощной.