Выбрать главу

– Я принесу воды… и еды. Ему нужно пить. И… может, крошек хлеба? Или мясо? – Она уже метнулась к двери, её мысли бежали впереди неё, планируя новый, опасный поход на кухню, пока повар не видит.

– Подожди! – шикнула Рут, не отрываясь от работы. – Сначала я это обработаю и перевяжу. А потом… потом подумаем, чем кормить этого…духа. – Она произнесла последнее слово снова, с оттенком нового трепета, глядя на золотой отблеск в перьях своего невероятного пациента.

Тем временем, ворон, казалось, прислушивался к их шёпоту, и в глубине его умных, нечеловеческих глаз, возможно, теплилась крошечная искра надежды.

❀ ❀ ❀

Мысль о воде и еде для ворона гнала Мэй по коридору, как ветер. Она уже почти вынырнула в кухонный проход, когда её путь преградила широкая, знакомая тень. Экономка, Элис, стояла, заложив руки за спину, её бдительный взгляд скользнул по лицу девушки.

– Мэй. А я тебя ищу. Вино в погребе нужно переставить, бочки почистить от старой паутины. Бриджит ногу повредила, так что ты справишься одна. Беги, времени мало до ужина.

Сердце Мэй упало в сапоги. Погреб. Это означало долгие часы в сыром полумраке, вдали от всех. Она машинально кивнула, но Элис не отпускала.

– Что с тобой? Глаза красные, плакала? – её голос стал жестче, подозрительнее. Слезы у прислуги редко сулили что-то хорошее хозяйству.

Мозг Мэй, отягощенный тревогой за ворона, заработал на пределе. Первое, что пришло в голову, вырвалось наружу:

– Нет… Так. На улице увидела… кошка рыбу из ручья поймала. Такую красивую, серебристую. А потом… съела. Жалко стало…рыбу.

Экономка уставилась на неё, а затем её грузное лицо исказила снисходительная, презрительная усмешка.

– Серьёзно?

– Да, серьёзно.

– Рыбу жалко! – раскатисто засмеялась Элис. – Вот уж не знала, что у нас такая нежная служанка. Ну, будет тебе ещё повод поплакать, если винные бочки не будут сиять к вечеру. Марш!

Смешки провожали её до самой лестницы в погреб. Мэй стиснула зубы, чувствуя, как жгучий стыд смешивается с беспокойством. Она спустилась в холодную, пахнущую землей и забродившим деревом темноту, и началась ее личная пытка. Каждая минута казалась вечностью. Она мысленно видела, как слабеет ворон в их каморке, как Рут, не дождавшись её, уходит по своим делам.

❀ ❀ ❀

Когда она наконец вышла наверх, завершив работу, сумерки уже густо залегали в углах поместья. Она вся была перепачкана пылью и плесенью, руки ныли от тяжести и холода. Но она не пошла ужинать. Украдкой, как вор, она прокралась на кухню, схватила глиняную чашку, налила воды и сунула за пазуху вечерний кусок хлеба.

В каморке было тихо и пусто. Рут, видимо, уже ушла на ночную смену у печи. На матрасе Мэй, на её переднике, лежал ворон. Он не спал. Его глаза, два тёмных уголька, блестели в полумраке, следя за каждым движением девушки.

– Прости, – прошептала Мэй, падая на колени рядом. – Меня задержали. Очень прошу, прости.

Она отломила крошечный кусочек хлеба, размочила его в воде и осторожно поднесла к клюву ворона. Тот медленно, с достоинством, принял подачку. Мэй вздохнула с облегчением и стала отщипывать следующий кусочек. В слабом свете сальной свечи её собственные пальцы, красные, с потрескавшейся кожей, выглядели ужасно.

В этот момент дверь скрипнула, и вошла Рут, снимая запачканный мукой фартук.

– А, ты вернулась! – она взглянула на матрас. – Ну как он? Забирает твою еду?

– Вроде ест, – кивнула Мэй, протягивая следующий кусочек. И тут Рут замерла, ее глаза расширились.

– Мэй… подожди. На хлебе… кровь.

Мэй взглянула на свои пальцы и быстро отдернула руку. Из трещин на коже, разъеденных едкой жидкостью для стирки, действительно проступали алые капельки.

– Это… ничего. От стирки, как обычно. Руки трескаются, – пробормотала она, стараясь стереть кровь о грубую ткань платья.

Рут подошла ближе, её лицо стало серьезным.

– Мэй, я же тебе сто раз говорила – покажи руки экономке, скажи, что средство тебя съедает! Может, дадут другую работу, или мазь какую… Ты же не можешь так!

– Нет, – резко качнула головой Мэй. – Мне и так много поблажек делают. Если я ещё и пожалуюсь… меня сочтут слабой. И тогда меня могут… – она не договорила, но Рут поняла. Уволить. Вышвырнуть на улицу.

Рут тяжело вздохнула, глядя на капли крови, уже впитавшиеся в хлеб, который держал в клюве ворон. В его глазах, казалось, мелькнул тот самый золотистый отсвет.

– Ладно. Но слушай, раз уж так вышло… – Рут присела на корточки, понизив голос до доверительного шёпота. – Если это и правда фейри, а я почти уверена… то твоя кровь… она его теперь к тебе привяжет.