Мэй встрепенулась, забыв на мгновение про усталость и боль.
– Что? Как привяжет? Что это значит, Рут? Ты же вроде что-то о них знаешь?
Рут оглянулась на дверь, убедилась, что она плотно прикрыта, и кивнула.
– Я же родом с юга. В нашей деревне много знают о лесных жителях. Там… рассказывали и о фейри. Это древние духи, защитники леса. Могут оборачиваться кем угодно: кошкой, лисой, оленем… даже человеком. Но выдают их глаза – горят, как огоньки в ночи, и шерсть или перья отливают золотом, будто в них закатилось солнце. С ними опасно. Но и… полезно, если договориться.
– Договориться? – прошептала Мэй, заворожённо глядя на ворона.
– Они могут защитить. Весь род, весь дом от сглаза, от порчи, от всякой нечисти. Говорят, для этого нужно… отдать самое ценное. Свою кровь. Добровольно. – Девушка скорчила гримасу, посмотрев на хлеб. – Не знаю, считается ли это… но если перед нами и правда фейри…
– И что тогда? Он останется со мной? Будет охранять?
Рут нахмурилась.
– Не всё так просто, Мэй. Фейри обмануть почти невозможно. Они живут по своим законам. У нас говорили, что любая связь с ними опасна… они жестоки. Могут утащить тебя в свой мир, под холм или в чащу. А там время течёт иначе. Могут вернуть… спустя сто лет. Или не вернуть никогда. Забвение слаще смерти, так говорят.
Мэй замерла, глядя на хрупкое, раненое существо на своем матрасе. Его клюв приоткрывался и закрывался. Девушка отломила ещё кусочек хлеба.
– Сказки это, – прошептала она, продолжая кормить ворона.
❀ ❀ ❀
Прошли дни, слившиеся в утомительную череду рассветов и закатов. Мэй существовала в режиме изнуряющей экономии: экономии сил, времени, а теперь – и еды. Каждый кусочек сыра, каждый ломоть хлеба ей приходилось прятать и бежать в коморку. Голод стал её тихим, постоянным спутником, усугубляя усталость, от которой темнело в глазах после долгой стирки или беготни по коридорам.
Но каждый вечер, закрывая за собой дверь, она видела результат. И он стоил любой жертвы.
Рана на крыле ворона, благодаря мази Рут и терпеливому уходу, затянулась грубым, но крепким рубцом. Перья вокруг постепенно сменились, и теперь золотой отлив на чернильной глади оперения стал явственнее, особенно при свете свечи.
Ворон уже мог неуверенно шевелить крылом, а вчера даже встал на обе лапы и задумчиво сделал несколько шагов по матрасу. Его глаза, эти бездонные колодцы сознания, следили за Мэй с немым, невыразимым вниманием. Иногда, когда она была особенно измотана и садилась на пол, прислонившись к стене, он тихо перебирался с матраса и устраивался рядом, его теплое, плотное тело едва касалось её ноги. Это был единственный знак благодарности, на который он был способен, и для Мэй он значил больше любых слов.
Однажды вечером, когда воздух в каморке казался особенно спертым, а тоска грызла сердце острее обычного, Мэй выскользнула в сад. Это было рискованно, но тишина и запах ночных цветов манили её. Она устроилась на скамье в укромном уголке, под старой сливой, и просто сидела, глядя, как луна серебрит верхушки деревьев.
Вдруг в воздухе послышался тихий шум. Мэй обернулась и замерла. Из открытого окошка их каморки выпорхнула тень. Она камнем рухнула вниз, отчаянно заработала крыльями и, сделав неровную дугу, тяжело, с подпрыгиванием, приземлилась на землю в паре шагов от неё.
Это был он.
Ворон сидел, тяжело дыша, его здоровое крыло слегка дрожало от напряжения, но взгляд был тверд и ясен. Он преодолел этот путь. Для неё.
Сердце Мэй наполнилось теплом, таким острым, что на глаза навернулись слёзы.
– Молодец, – она тихо захлопала в ладоши. – Мой бесстрашный друг.
Слово «друг» сорвалось с её губ само собой. Ворон склонил голову набок, будто обдумывая что-то.
И в этот момент тишину ночного сада раскололи другие голоса. Резкие, каркающие, полные дикой, необузданной силы. Над верхушками высоких дубов пролетела стая воронов. Их могучие силуэты чётко вырисовывались на фоне луны, их клич был похож на зов далёких миров.
Мэй замерла. Может, это его семья, его сородичи? Они зовут его назад, в лес, в небо, к его настоящей жизни.
– А не тебя они ищут? – обратилась она к своему другу. – Я сейчас дам им знать, что ты здесь.
Она обернулась к ворону, собираясь поднять руки, поманить его, чтобы он показал себя стае. Но не успела произнести и слова.
Ворон грозно зашипел, чего Мэй не ждала услышать от птицы. В его глазах, обычно таких спокойных, вспыхнула незнакомая, свирепая искра. Он метнулся к ней, и его мощный, острый как шило клюв с силой ударил её по руке, ещё и ещё, не пробивая кожи, но причиняя резкую, отчётливую боль.