Выбрать главу

Мэй вскрикнула от неожиданности и отшатнулась. Боль была ничтожной по сравнению с удивлением и обидой.

– Что с тобой? Я же хотела помочь…

Она посмотрела на его взъерошенное оперение, на напряжённую позу, на взгляд, устремлённый прямо на неё. И в этом взгляде не было гнева на неё. Была тревога. Предостережение.

И тут до неё дошло. Она медленно подняла глаза к небу, где стая уже растворялась вдали. Этот каркающий зов… в нём не было радости воссоединения. В нём слышалась угроза, опасность, чужая, дикая воля. Это была не его семья. Это были другие. Возможно, враги. Или просто чужаки, для которых одинокий, ослабевший сородич – легкая добыча или соперник.

Ворон, видя, что она поняла, успокоился. Его перья постепенно улеглись. Он тихо щёлкнул клювом и уселся прямо на её передник, отвернувшись от тёмного, враждебного неба.

Мэй медленно потирала ушибленную руку. Боль быстро прошла, но урок остался. Она протянула дрожащие пальцы и очень осторожно, почти не дотрагиваясь, провела по его спине, чувствуя подушечками прохладу гладких перьев и скрытое в них тепло.

– Прости, – прошептала она. – Я не знала. Я не понимала.

Он не ответил. Он просто сидел с ней в тихом, тёмном саду, двое существ из разных миров, связанные теперь не только едой и заботой, но и этой внезапно открывшейся опасностью, от которой он её только что предостерег.

❀ ❀ ❀

Чем ближе была осень, тем чаще Мэй находила себя общавшейся со своим новым другом. И что удивительно, он будто бы всё понимал. Каждое слово.

Ворон окреп окончательно. Его полёт, некогда неуверенный и шуршащий, теперь был воплощением могучей грации – несколько глубоких взмахов, и он растворялся в высоком, холодном небе, чёрный клин на фоне бегущих облаков.

Но раз за разом птица возвращалась, чтобы послушать рассказы Мэй о событиях прошедших дней.

– Представляешь, оказывается, Бриджит поранила ногу после того, как её наказали и посадили в подвал. Там дверь вся в гвоздях, – девушка поёжилась от одной только мысли о том, что это могла быть она сама.

Мэй отломила кусочек кекса, передавая его ворону.

– Он такой вкусный, сверху ещё были ягоды, но я не смогла их попробовать.

И её друг то и дело посматривал на неё, кивал, соглашаясь, либо присаживался ближе, будто прося ласки.

Такие вечера были для Мэй усладой, поскольку вся её жизнь по-прежнему вращалась в замкнутом круге обязанностей. Усталость въелась в кости, став привычным фоном.

Но иногда Мэй находила подарки. Сначала это была гроздь дикой лесной малины, аккуратно положенная на её тощий матрас. Ягоды были чуть помяты, но на удивление свежие.

Потом, после того как она пожаловалась ворону, что осень заберёт с собой цветущий сад, на матрасе её ждал странный, похожий на звёздочку цветок неземного синего оттенка, который не вял даже спустя несколько дней.

Однажды утром, на следующий день как она расписала украшения её госпожи, девушку ждала маленькая, но безупречная речная жемчужина, тускло поблёскивавшая в сером свете окошка. А потом пошли камни: гладкие, отполированные водой гальки с серебристыми прожилками, кристаллики кварца, ловящие свет, кусочек обсидиана, чёрного, как крыло дарителя.

Мэй никогда ничего подобного не видела. Она понимала. Сердце её сжималось от странной, щемящей нежности. Она бережно собирала эти дары и прятала в укромную щель за отставшей доской под своим матрасом. Это была её сокровищница. Более ценная, чем любые богатства госпожи.

Потом ворон начал исчезать. Сначала на несколько часов, потом на целый день, а однажды не вернулся и на следующее утро. Тот рассвет Мэй встретила с пустотой в груди, граничащей с паникой. Она не находила себе места, её взгляд то и дело цеплялся за пустое место на матрасе. Но вечером, когда она, измотанная, вернулась в каморку, он уже сидел там, невозмутимый, как будто и не уходил. На матрасе лежал новый дар – перо с тонкой золотой каймой.

Эти отлучки вошли в ритм. Он улетал, иногда на два-три дня. Возвращался всегда ночью. И всегда – с чем-то. С пучком целебных, пахнущих мёдом трав после того, как Мэй поранилась на кухне. С сухой, ароматной веткой можжевельника, стоило только ей пожаловаться на запах конюшен. С кусочком самородной меди, отливающей розоватым цветом платья, которое так понравилось ей на гостье поместья.

Мэй перестала бояться его отсутствия. Она поняла: это его природа. Он не принадлежал четырём стенам. Он был существом лесов, небес и тайн. И то, что он возвращался, было самым большим и немым даром из всех.

❀ ❀ ❀

Сны пришли незаметно, как осенний туман, окутывая её короткие часы забытья. Они были не похожи на её прежние смутные грёзы об отдыхе. Это были миры. Яркие, насыщенные, дышащие свободой.