Мэй снилось, что она танцует. Не в пыльной кладовке, а в сияющем бальном зале с хрустальными люстрами, которые отражались в паркете, словно звёзды в ночном озере. На ней было платье –лёгкая струящаяся ткань цвета лунного света, которая шелестела при каждом движении. Музыка лилась будто из самого воздуха – томная, завораживающая.
Ей снились сады. Намного прекраснее, чем в поместье. Дикие, волшебные парки с хрустальными водопадами. Деревья там светились изнутри мягким золотым светом, цветы пели тихими голосами. Она гуляла там босиком, и трава была мягкой, как шёлк.
И во всех этих снах рядом с ней был он.
Незнакомец в тёмных, изысканных одеяниях, которые, казалось, впитали в себя саму ночь с её бархатом и серебристыми звёздами. Он не говорил ни слова. Только предлагал руку для танца, и её пальцы тонули в прохладе его перчаток. Он шёл рядом в саду, и его молчаливое присутствие было таким же естественным, как тень от дерева. Его лицо… его лица Мэй никогда не могла разглядеть. Оно оставалось в тени широкого капюшона или просто ускользало от памяти, как только она просыпалась, оставляя лишь смутное впечатление острого подбородка, насмешливого изгиба губ и глубины взгляда, который она чувствовала, но не видела.
Просыпаясь на жёстком матрасе в предрассветной темноте, под храп рут, Мэй чувствовала странную, сладкую тоску. Эти сны были настолько реальны, что запах ночных цветов из сада-сна ещё будто витал в воздухе, а в ушах стоял отголосок той неземной музыки.
Однажды, делясь с вороном крошками сыра, она не выдержала.
– Знаешь, мне такие странные сны снятся, – прошептала она, глядя на его склонившуюся над крошкой голову. – Будто я не я. Будто я… важная. И там танцы, и сады невиданные. И… кто-то со мной. Тёмный незнакомец.
Она фыркнула, стыдясь собственной фантазии.
– Наверное, это всё рассказы Рут про фейри в голове засели.
Ворон приостановился, его клюв замер над крошкой. Он поднял на неё взгляд, и в его чёрных глазах, казалось, мелькнуло что-то. Но он лишь тихо щёлкнул клювом и вернулся к еде. Мэй отмахнулась от своих мыслей. Конечно, это всё сказки. Её жизнь была соткана из усталости и труда, а не из волшебных снов.
❀ ❀ ❀
А потом был тот день. Госпожа принимала высоких гостей – каких-то важных персон из столицы. Несколько дней Мэй ложилась с подкосившимися от усталости ногами. Даже забывала про еду.
И на следующий день после отъезда гостей, ворон принёс в клюве нечто удивительное.
Это была заколка для волос. Но какая! Она была выточена из бледного, почти белого дерева, которое на свету отливало перламутром. Её причудливый узор, напоминающий сплетение голых ветвей зимнего леса, а в самом центре горела крошечная вставка – капля чего-то, похожего на застывший янтарь, внутри которого пульсировал собственный, тусклый золотой свет.
Мэй замерла, затаив дыхание. Сердце забилось чаще. Это, без сомнения, вещь дорогая, не из их поместья. Должно быть, обронила одна из знатных особо, а ворон подобрал. Её долг – немедленно отнести экономке. Но… пальцы сами сжались вокруг заколки. Она была невероятно лёгкой и тёплой, будто живой. Её касание успокаивало ноющую боль в висках от усталости.
– Где ты её нашёл? Что же делать? – закусила она губу с колотящимся в груди сердцем.
Мысли метались. Сказать? Тогда заколку, скорее всего, оставят у госпожи или, в лучшем случае, продадут, а вырученные деньги пропьёт управляющий. Молчать? Это воровство. Пусть и находка. И ещё… откуда такая уверенность, что это от гостей? Стиль был слишком странным, слишком… нездешним.
Весь день она ходила с этим жгучим секретом в кармане, на ощупь вспоминая плавные линии узора. Вечером, в каморке, она вынула её и не могла оторвать взгляда. Золото внутри янтаря словно пульсировало в такт её тихому дыханию.
Ворон… отвёл глаза. Не с интересом, не с вопросом. С каким-то странным, почти человеческим смущением. Он поковырял клювом в перьях на груди, сделал вид, что очень занят.
– Я не знаю, что мне делать, – тихо сказала Мэй, протягивая к нему руку. – Она такая красивая… Наверное, какая-нибудь графиня обронила. Где ты её нашёл?
Ворон молчал. Он не мог сказать: «Это не от гостей. Это не какая-то находка! Это я принёс. Это – приглашение. Или просто… знак, что твои сны не совсем сны». Он не мог сказать, что этот узор из ветвей повторяет орнамент на стенах в тех садах, что ей снятся. Он лишь склонил голову, глядя на свою отражённую тень на стене, и издал тихий, хриплый звук.
А Мэй продолжала сжимать в руке тёплую деревянную заколку, разрываясь между страхом, долгом и странной, магической надеждой, что эта находка каким-то образом связана с её снами, с тёмным незнакомцем, и с немым, чёрным существом, которое сейчас сидело рядом с ней, храня свою самую главную тайну.