❀ ❀ ❀
Мэй спрятала заколку под тонкую подушку, и сны её изменились.
Они больше не были лёгкими грёзами. Теперь она чувствовала каждый шаг, каждый поворот, шелест невиданной ткани на коже, прохладное прикосновение каменных плит бального зала под босыми ногами. Запахи стали гуще: пряный аромат ночных цветов смешивался с запахом старого дерева и чего-то неуловимого, могущественного – как запах грома перед бурей.
Незнакомец стал ближе. Иногда ей казалось, что его пальцы в перчатке чуть сильнее сжимают её руку, что он не случайно крепче обнимает её в саду. Но лицо по-прежнему ускользало, оставляя после пробуждения мучительное, сладкое чувство разочарования.
Наяву же Мэй была рассеяна, как никогда. Разбила чашку, забыла вовремя подать уголь в камин, во время чистки серебра задумалась и протёрла одно блюдо дважды, чуть не перепутала соль и сахар. Мысли её витали где-то между красотой мира снов и загадочным незнакомцем. Работа, некогда отупляющая и тяжёлая, теперь казалась лишь назойливым, тусклым шумом, мешающим слушать эхо той далёкой музыки.
Однажды она пошла к ручью со стиркой. Ворон, как часто бывало, последовал за ней и устроился на низкой ветке ивы, наблюдая. Загремев мокрым бельём, Мэй вдруг заговорила, не глядя на него, будто изливая душу журчащей воде:
– Знаешь, иногда я так устаю, что готова поверить во что угодно, – её голос звучал тихо и устало. – Даже в сказки Рут. Представляешь, если бы ты и правда оказался… не просто птицей? Если бы мои сны… были не снами? – Она на миг замолчала, а потом её слова полились быстрее, с горькой надеждой. – Чтобы было можно просто… уйти. Туда, где нет этих вёдер, этой боли в руках, этих вечных приказов. Где можно танцевать, пока не устанешь, а не работать, пока не упадёшь. Где есть… кто-то. Кто просто рядом.
Она отложила бельё, вытерла мокрые, покрасневшие руки о фартук и подошла к дереву. Ворон не улетел. Он смотрел на неё своими глубокими, всепонимающими глазами. Мэй осторожно, почти с благоговением, протянула руку и провела пальцами по его гладкой, чёрной голове, чуть тронув основание клюва. Он наклонился в её ладонь, прижался к ней, и в этом движении была такая неожиданная, почти кошачья нежность, что у Мэй перехватило дыхание. Он позволил ей погладить себя, издав тихий, урчащий звук, которого она никогда раньше не слышала.
А потом, легонько клюнув её палец – нежно, без боли, – он расправил крылья и взмыл в небо, оставив её одну с пустотой в ладони и бешено колотящимся сердцем.
Возвращаясь в поместье с тяжёлой корзиной, Мэй ещё улыбалась про себя, чувствуя на пальце призрачное прикосновение гладкого пера. Улыбка замерла на её губах, когда в чёрном входе её встретила не Рут, а Элис и двое рослых конюхов. Лицо экономки было торжествующим и жестоким.
– Ну что, нагулялась, воровка? – её голос прозвучал, как удар хлыста.
Мэй почувствовала, как земля уходит из-под ног.
– Я… я не понимаю…
– Не понимаешь? – Элис вытянула вперёд руку. На её ладони лежала та самая перламутровая заколка с пульсирующим золотым сердцем. – Это что?
Холодный ужас затопил Мэй с головой. Они обыскали её угол.
– Я нашла её! В саду! – вырвалось у неё.
– Нашла и спрятала. Значит, украла, – отрезала экономка. – Красивая вещица. Очень. Если госпожа узнает… Такие вещи не теряют обычные гости.
В этот момент из-за спин конюхов вынырнула бледная, заплаканная Рут.
– Мэй! Скажи им правду! Скажи, что тот фэйри принёс, что это не ты! Он же тебя околдовал, ты даже работать хуже стала! – кричала она в истерике.
Все посмотрели на Рут и принялись перешёптываться. Мэй встретилась с ней взглядом и увидела в глазах подруги отчаяние. Сказки. Глупые сказки лесной деревушки. Никто здесь в них не поверит. Поверят только в то, что удобно: воровство простой служанки.
И Мэй сделала выбор. Чтобы защитить невинную, безумную веру Рут, чтобы не выставлять на посмешище свои сны и своего немого друга, которого всё равно не найдут и не поймут.
– Рут, не неси чепуху, – тихо, но чётко сказала она, не поднимая взгляда. – Она выдумывает, чтобы меня выгородить. Я… я сама взяла заколку. Понравилась она мне.
Никогда бы они не поверили, что во всём виновата птица. Мэй и не собиралась рассказывать правду. На неё висела вина. Она не рассказала о находке, она спрятала…
Элис удовлетворённо хмыкнула.
– Ну вот и разобрались. – Она окинула Мэй оценивающим, меркантильным взглядом. – А личико красивое. Даром такое пропадать не должно. Отправьте её в подвал. Без еды и воды. Пусть подумает о своём будущем. Я расскажу обо всём госпоже и посоветую, как выгодно сбыть с рук такую воровку. Красивое лицо – товар ходовой.