Я напрягся на этом моменте. Уже имел подозрения об этой болезни и о том, что сыворотка гоблина должна послужить лекарством от нее. Норма собралась ввести ее своей дочери? Если так, то это огромная проблема.
Габриэлла же истолковала мое сложное выражение лица по-своему.
— Сейчас все хорошо, — сказала она, успокаивающе положив мне свою руку на мою, — Я все объясню, но по-порядку, ладно?
Габриэлла прикрыла глаза и сделала несколько вдохов, было очевидно, что последующие слова дадутся ей нелегко.
— Это наследственная болезнь Озборнов и у все она прогрессирует по разному, моя мама, к примеру, без особых пробоем смогла дожить до своих лет, но у меня тяжелый случай. По самым оптимистичным прогнозам, жить мне оставалось чуть больше года и мама отправила меня в Европу, в лучшую из возможных клиник. И тогда… я просто сдалась, понимаешь? Мама обещала создать лекарство, но я в это не верила. Она пыталась сделать это на протяжении большей части своей жизни и ничего не вышло. Что может получиться за год? Поэтому, я и не писала тебе. Какой смысл? Я ведь живой покойник! Что может дать тебе будущий труп?
На глазах у Габриэллы уже стояли слезы и я перетянул ее к себе на колени крепко обняв. На этот раз, мои действия были абсолютно искренними. В школьном возрасте узнать о своей скорой смерти — это весьма травмирующее событие. Я так сосредоточился на том, что делать с Габриэллой как в потенциальной Гоблин, что и не подумал через что ей приходится пройти, хоть и подозревал о болезни.
Молчание затягивалось и я решился нарушить его первым:
— Элли, ты сказала: «сейчас всё хорошо», это значит, что лекарство нашлось? — я даже не знаю чего в моем вопросе было больше: желания узнать ценную информацию, или простого сочувствия.
Элли — это ласковое обращение, которое Сэм дал Габриэлле. Ее дико раздражало, когда ее имя сокращали до Габби, она не позволяла этого даже Сэму, в котором души не чаяла. Поэтому он начал называть ее Эллой, которая со временем превратилась в Элли.
— Да, — кивнула девушка, сумев взять себя в руки, — Мама сказала, что всё уже почти готово. Ей только нужно связаться с какими-то людьми, но, по ее словам, это не легко и я понятия не имею кто это может быть.
Хм, люди с которыми сложно связаться? А не про нас ли это? Если допустить, что сыворотка Гоблина излечит болезнь, а антидот девочек избавит от побочного эффекта в виде безумия, то со стороны Нормы будет вполне здравой идеей выйти с нами на связь и попросить антидот для своей дочери. Мне конечно показалось, что она не помнит о том, что творила под личиной Гоблин, но это еще не факт, может она просто хорошо держала лицо. Да и не так уж сложно провести расследование и выяснить, что Гоблином была именно она сама, а сопоставить факты из прессы и сделать обоснованное предположение о том кто ей помог — не так уж и сложно.
— А как ты сейчас себя чувствуешь? — девушка хоть и выглядела довольно бодро, но всё же ее рассказ наталкивал на опасения.
— В порядке, — неопределенно повела плечами Озборн, — Ну, насколько это возможно. Лекарства нет, но есть препараты, которые помогают мне поддерживать нормальную жизнь.
Некоторое время мы сидели в тишине. Каждый думал о чем-то своем. Габриэлла всё так же сидела у меня на коленях, а я гладил ее по голове, пытаясь хоть как-то утешить.
— Жалкое зрелище, правда? — внезапно заговорила девушка вытирая слёзы, — Разревелась тут перед тобой как какой-то мальчишка.
— Не говори глупостей, — отмахнулся я, — То через что ты проходишь… я даже представить не могу какого это. Если кто-то хочет тебе осудить, то пускай займет твое место и справиться лучше.
<tab>Девушка на это только слабо улыбнулась, явно не находя мои аргументы действенными и, судя по всему считая, что должна была сохранять хладнокровие даже в такой ситуации.
Поскольку с самой сложной темой было покончено, я, как мог, постарался поднять Габриэлле настроение, попутно стараясь хоть что-то выяснить об этих таинственных людях с которыми сложно связаться, но она действительно ничего о них не знала, но чем больше я об этом думал, тем сильнее убеждался, что речь идет о нас.
Однако, первой цели мне все же удалось добиться. По крайней мере, она больше не выглядела готовой разрыдаться в любую минуту.
— Слушай, а у тебя появился кто-нибудь еще? — как бы не взначай спросила Озборн, но было видно, что этот вопрос ей интересен.
— Да, Пенни, — ответил я не видя никакого смысла это скрывать, — Еще Гвен, но вы не знакомы.