— Луиза, дорогая, кажется я понял, что хочет нам сказать мистер Грэм, и думаю, ты не должна ему отказать, — заботливо сказал Ганнибал, легко поднимаясь на ноги. — Мы так долго провозились с сэндвичами и разговорами, что чай совсем остыл, и я пойду на кухню и заварю свежий. Ты не боишься остаться с Уиллом наедине?
— Нет, — как-то даже весело ответила мисс Шеппард.
Доктор Лектер поспешно скрылся на кухне, и стало совсем ясно, что он знает о том, что его пациентка испытывает к нему чувства и причём настолько сильные, что она не сняла бы при нём очки, сколько бы её ни упрашивали. Как только они услышали звуки кухонной возни, девушка сразу же сняла очки, и Уилл наконец-то увидел то, зачем сюда пришёл.
Вместо глаз были лишь куски обгоревшего мяса, частично затянутые кожей, но ничего не зажило и не стало нормальным со временем. Подражатель выжигал им глаза током, навсегда лишая зрения и не оставляя шансов на восстановление. Не было бровей, не было век и не было даже намёка, что здесь когда-то были глаза. Бугристая, красно-коричневая кожа, где-то оголённое мясо, естественные неровности, расползающиеся в разные стороны, где-то больше, где-то меньше, выглядели как произведение искусства. Он мог просто выкалывать им глаза, мог ослепить своими непонятными травами и химикатами, которые лишали их возможности описать даже цвет волос своего обидчика, но нет, он хотел сделать это красивым.
Но он не мог видеть конечного результата своих трудов, ведь подражатель лишал их зрения в тот же день, когда и отпускал, а значит… Значит, он имеет возможность взглянуть на это позже. Он где-то рядом, рядом с ними, ходит как по художественной галерее и любуется своими работами. Скорее всего врач, хирург, офтальмолог, невропатолог, психолог, кто-то, кто может заглянуть им под очки и повязки после того, как всё заживёт.
Уилл специально громко поднялся на ноги, шаркнув ножкой стула по полу и наклонившись, взял девушку за руку.
— Спасибо за доверие, мисс Шеппард, — тихо сказал Уилл, слегка сжимая её пальцы, — вы можете надеть очки обратно. Я увидел всё, что хотел.
— Я смогла вам помочь? — быстро спросила девушка, поспешно пряча свою жуткую красоту под очками.
— Очень. Мне удалось многое о нём понять. Спасибо. Вы не против, если я ещё как-нибудь к вам приеду? Я мог бы захватить своих собак, и мы бы погуляли вокруг вашего дома.
— Это было бы замечательно, — выкрикнула Луиза, искренне улыбаясь и становясь от этого ещё уродливее. — У меня много процедур, я принимаю лекарства и часто езжу к врачам, сами понимаете, жить без половины органов нелегко, но по вечерам я свободна.
— Тогда я позвоню, — ещё раз пожал её руку Уилл и сделал несколько шагов назад. — Я пойду попрощаюсь с доктором Лектером и оставлю вас в покое. Он хороший врач, Луиза? Вы довольны? Он помогает вам?
— Да. Он не равнодушен, и это главное. Вы ведь знаете, что одна из жертв подражателя была его другом, и именно поэтому он так заботлив?
— Нет, не знал, — обескураженно моргнул Уилл, совсем сбившись с толку, — но я сейчас у него спрошу. До свидания, мисс Шеппард.
— До свидания, Уилл.
Ещё раз подойдя и пожав ей руку, Уилл быстро добрался до кухни, где увидел доктора Лектера, стоящего к нему спиной и задумчиво смотрящего в окно. Казалось, впервые его тело, поза и эмоции совпадали, выражая настоящую печаль и грусть, и Уилл уже реально начал раздражать самого себя тем, что ему снова начало что-то мерещиться и не нравиться. Тоска в его облике была настоящей, но выглядела так, как будто он выпустил её наружу намеренно, а не она захватила его от нежелательных мыслей. Наверное, всё дело всё-таки в его профессии. Он громко прочистил горло, привлекая к себе внимание, но Ганнибал даже не шелохнулся, продолжая смотреть в окно. Не зная, что делать, Уилл продолжал стоять на месте, не понимая, как себя вести.
— Доктор Лектер…
— Она была моим другом, — с настоящей грустью сказал Ганнибал, медленно поворачиваясь и смотря Уиллу прямо в глаза. — Не то, чтобы близким, но она была моей опорой.
— Кто она? — выпалил Уилл, удивляясь, как этому доктору может быть больнее, чем слепой девушке, сидящей сейчас в зале. — Она ещё жива?
— Боюсь, что нет, — сказал Ганнибал, немного поджав губы от бессилия, — и я не могу перестать думать о том, что это моя вина.
— В каком смысле ваша вина?
— Что вы знаете о моей профессии?
— О психиатрах и мозгоправах? — усмехнулся Уилл, размораживаясь и садясь за кухонный столик, жестом приглашая доктора сделать то же самое. — Вы довольно настойчивый народ.
— Да, мы такие, — улыбнулся Ганнибал, плавно опускаясь на стул и забрасывая ногу на ногу. — Вы ведь знаете разницу между психиатром и психологом?
— Конечно.
— Она была моим психиатром, Уилл, моим коллегой и почти другом. Мы все очень одиноки, найти себе друга — это огромная удача, и я очень жалею, что она попала в руки этого подражателя. Ещё больше я жалею, что не смог ей помочь.
— Как её звали? — спросил Уилл, борясь с желанием протянуть руку и утешить доктора.
— Беделия дю Морье. Это имя о чём-то вам говорит?
— Беделия? — усиленно роясь в памяти переспросил Уилл. — Простите, но нет. Я только вчера получил материалы дела и был просто не в состоянии многого изучить.
— Ясно, — по-доброму кивнул доктор Лектер, отворачиваясь к окну и снова поджимая губы. — Когда она пропала, и стало понятно, где именно она находится, мы все пережили настоящий шок. Это случилось пять лет назад, но я всё помню как вчера. Беделия была самой умной и сильной женщиной, которую мне посчастливилось встретить, и когда её обнаружили, я сразу же поехал к ней в больницу.
— Пять лет назад? — зачем-то переспросил Уилл.
— Да. Там была стандартная команда психологов ФБР, Алана Блум, Фредерик Чилтон, но я уговорил всех пустить меня к ней первым. Обычно разрешают зайти близким и родственникам, но Беделия была одинока, и мне дали разрешение. Я был готов, конечно, к тому, что увижу, но всё равно я растерялся. Лицо было закрыто бинтами, а она сидела на кровати и испуганно трогала его руками. Это страшно, Уилл, по-настоящему страшно, смотреть, как такая сильная женщина дрожит от страха.
— Что это было? — удивлённо спросил Уилл, наклоняясь вперёд. — Запоздалая реакция на ситуацию? Она продолжала бояться?
— Наверное, — нахмурился доктор Лектер, снова переводя взгляд на Уилла, — но я тогда не понял. Это было моей ошибкой. Она попросила воды, даже не позволяя к ней прикоснуться, и, когда я вернулся в палату, прошло от силы две минуты, окно было открыто, и в палате никого не было. Почти сразу поднялся шум, все забегали туда-сюда, но я до сих пор не могу себе простить то, что не понял её состояние.
— Это была та девушка, что выбросилась из окна, — потерянно прошептал Уилл, вспоминая обрывки информации, — и она была вашим другом. Поэтому вы так помогаете Луизе?
— Возможно, — улыбнулся Ганнибал, опуская глаза. — Я многим стараюсь помочь, это моя работа, и я даже смог пробиться к мистеру Брауну, но всё равно что-то не даёт мне покоя. Беделия была очень сильной женщиной, сильнее Луизы и многих других, и то, что она сделала, было слишком нетипично для неё. Это был человек мысли, как Стивен Хопкинс, понимаете, и самоубийство никак не вязалось с её личностью.
— Понимаю, — тихо сказал Уилл, чувствуя, как у него задрожали внутренности от охотничьего азарта.
Доктор Лектер замолчал, продолжая просто сидеть в тишине, и Уилл тоже не смел больше ничего сказать, смотря на своего собеседника. Даже сейчас, когда вроде бы стало всё ясно, Ганнибал продолжал оставаться размытым и непонятным. Его грусть была неподдельной, тоска настоящей, даже мотив для сэндвича обозначился, но всё равно, его неожиданная исповедь казалось неестественной. Он не был похож на человека, который на кухне изливает душу первому встречному, не был тем, кто умеет печалиться, он тоже был человеком мысли, зачем ему пять лет страдать по своему психиатру, и Уилл снова почувствовал раздражение и на него, и на себя за свою подозрительность. Чтобы не наговорить лишнего, он встал на ноги и протянул руку молчаливому доктору, который тут же поднялся следом и ответил на рукопожатие.