— Нет, — ответил Заффар. — Но в далеком прошлом пустынь в мире было больше. Такие же фантазеры, как ты, перекопали большинство из них вдоль и поперек, но ничего не нашли. Мертвая почва неплодородна во всех смыслах.
Качая головой, Рэйган доел яблоко и бросил огрызок в урну.
— Если бы я был королем, то перерыл бы весь Континент, — произнес он, глядя в сторону. — И, может, что-то нашел бы.
— Ты хочешь стать королем? — Заффар заинтересованно посмотрел на сына. В руке у него дымилась трубка.
Рэйган повернулся к отцу и слегка стушевался.
— Это просто фантазия.
— Все начинается с фантазии, — улыбнулся старик. — Послушай меня, сынок: ты рожден не для того, чтобы подчиняться. Даже твое имя означает «правитель». Это знак, данный свыше...
— Я не люблю это имя! — перебил Рэйган. — Меня с ним ничего не связывает.
— Любишь или нет, оно твое. Но дело не только в имени. Ты умен не по годам...
— Потому, что много читаю.
— Ты прекратишь меня перебивать?
Рэйган недовольно глянул на него, но замолчал. А воодушевленный старик продолжил:
— Человек, не имеющий королевского происхождения, не может быть коронован, но иногда случаются исключения. Если у короля нет наследников, он передает трон ближайшему подданному или выдающемуся командиру.
— Но у хана есть наследник, и не один.
— Верно. Вот только принцы нередко гибнут...
Заффар многозначительно посмотрел на Рэйгана. Тот побледнел.
— Хочешь, чтобы я убил ханзаде и захватил трон?
— Я ничего такого не сказал, — улыбнулся старик. — Всего лишь привел пример. Сейчас ты не представляешь особой ценности, чтобы бороться за престол. Ты всего лишь выпускник Корпуса Новобранцев. Но если продолжишь службу, сможешь стать важным человеком, и вот тогда...
— Я не собираюсь поднимать восстание против хана, — снова перебил Рэйган.
— Никто не говорит о восстании. Но может случиться что угодно. Имея власть в армии, ты получишь право претендовать на трон.
— Отец, я не хочу быть королем, — устало сказал Рэйган. — И воином — тоже. Когда Эрхана увезли на Юг, я хотел отомстить за него и всех, кого продали чужеземцам. Но сейчас не уверен, что смогу что-то изменить. Даже генерал Фарази пресмыкался перед Шином, а он, возможно, станет главнокомандующим. Но главнокомандующий не имеет права указывать хану.
— Умный генерал способен манипулировать кем угодно, — сказал Заффар. — На Западе такое происходит повсеместно. Настоящая власть в руках военачальников, а короли всего лишь подписывают бумаги.
— Ты был придворным волшебником и находился ближе к королю, чем все генералы. Почему так и не попробовал взять его под контроль, раз знаешь, как это делается? Почему позволил Зинаду Благородному лишить тебя поста?
Заффар усмехнулся.
— Я хорош в теории, но не в практике. Нет во мне склонности к правлению. А в тебе есть. И ты не должен хоронить потенциал из-за неуверенности и страха.
Рэйган отвел взгляд и вздохнул.
— Я устал, отец. Позволь мне пойти к себе и отдохнуть.
Заффар разочарованно кивнул.
— Конечно, сынок. Но подумай над моими словами.
— Хорошо.
Рэйган ушел, а Заффар еще долго сидел за столом в одиночестве. Этот мальчишка понятия не имеет, на что способен. Но ему не хватает жесткости и упорства. Он слишком часто переживает о том, как другие расценят его поступки. Нет, нельзя позволять ему уйти из армии. После первого же повышения Рэйган обретет веру в себя, и уж тогда начнет, наконец, исполнять предназначение.
***
Командир второго пехотного батальона был неприятным человеком. Невысокого роста, мускулистый, он выглядел старше своих лет из-за проседи в волосах, густой бороды и хищных маленьких глаз, над которыми грозно изгибались кустистые брови. По сравнению с ним Бахадир Актан казался милым, безобидным котенком.
Исмаил Табризи служил в королевской армии с пятнадцати лет. Ради службы он пожертвовал семьей, — Табризи порвал отношения с родителями, не женился и не завел потомство. Он всецело посвятил себя военному делу. Сейчас ему сорок восемь, но могло показаться, что далеко за пятьдесят. Командир постоянно хмурился и сердился, на его лице пролегли несвоевременные глубокие морщины.