Рэйгану не хотелось сидеть в одиночестве, пока дома гостил этот человек. Он жаждал отправиться вместе с ним на поиски больной зверушки и продемонстрировать свои умения, но взгляд матери ясно сказал: этому не бывать. Пришлось опять подчиниться.
Проводив гостя на кухню, Висентия налила ему чай.
— Наш сын останется в Холифилде, — сказала она тоном, не терпящим возражений. — Мы с Гарретом не хотим, чтобы он занимался колдовством. И ни за что не отпустим его с человеком вроде вас.
Заффар с удивлением изогнул бровь.
— Я вас чем-то обидел, госпожа?
— Перестаньте называть меня так! — вспылила Висентия. — Вам же прекрасно известно, что никакая я не госпожа!
— Это проявление уважения, и только, — невозмутимо сказал Заффар. — Пусть вы бедны, но отнюдь не глупы.
Висентия повернулась к нему и сложила руки на груди.
— Чего вы от нас хотите, господин Заффар? Денег? Я дам столько, сколько смогу. Вы спасли нашего сына, а мы не заплатили.
— Мне не нужны деньги, — ответил волшебник, разведя руки в стороны. — Я богат.
— Тогда что?
— Присядьте, госпожа, и выслушайте меня.
Висентия села, но хмурое выражение не исчезло с ее лица.
— Я вовсе не собираюсь отнимать у вас сына, — сказал Заффар, и внутри у нее все закипело. — Но представьте, какая жизнь ждет его в этой деревне. Оглянитесь вокруг: люди едва сводят концы с концами. Ваш король жадный, его заботят только собственные нужды и нужды ближайших подданных. Радосс — бедное королевство. Лишь столица живет в роскоши, а остальные города — и, тем более, деревни, — голодают. У нас в Хамразе все иначе. Развитый мир считает Восток отсталым, однако на всех Континентах властвует нищета, а у нас все равны. Почти. Есть, конечно, бездельники, которые не хотят работать, но свою бедность они заслужили сами. Все же, кто хочет быть полезным обществу, живет если не роскошно, то хотя бы в сытости. Вы с мужем хорошие и работящие люди, но кормит ли вас работа? Едва-едва. Я заметил, с каким аппетитом Рэйган вчера ел сухари. Сухари! Пробовал ли он хоть раз нормальную еду? Ел ли пшеничный хлеб, творог, шоколад, мясо?
— Рэйган очень любит мясо, — сквозь зубы процедила Висентия. — Куриное.
— И как часто он его ест?
— Иногда.
Старик вздохнул.
— Вкушал ли он когда-нибудь баранину, телятину, конину?
Висентия молчала, отвернувшись, но старик понял ее без слов.
— А сладости, госпожа? Все дети любят сладости.
— Рэйган ел конфеты.
— Шоколадные?
— Леденцы. — От злости и стыда Висентия покраснела.
— Леденцы. — Старик хмыкнул. Он понял, что даже эту сладость Рэйган пробовал всего раз. — У нас даже бедняки их не любят, да и не конфеты то вовсе. Выходит, ваш сын никогда не ел шоколад?
В Заффара впился хищный взгляд.
— Чего вы хотите добиться, унижая нас? — воскликнула Висентия. — Да, мы бедны, но Рэйган понимает, что мы не покупаем ему вкусности не потому, что нам жалко, а потому, что у нас нет денег!
— Об этом я и говорю. — Заффар остался спокойным. — У вас нет денег, чтобы порадовать единственного сына. А еще вы противитесь развитию его дара. Я мог бы...
— Меня не интересует, что вы можете! — Висентия выскочила из-за стола и указала пальцем на дверь. — С меня достаточно! Спасибо, что исцелили Рэйгана, но сейчас вы должны уйти. И больше никогда не возвращайтесь!
— Госпожа... — вставая из-за стола, начал Заффар.
Висентия оборвала его, подойдя и погрозив пальцем перед носом.
— Услышьте меня, господин, — почти прошипела она. — Пусть мы с Гарретом не самые лучшие родители, но даем Рэйгану все, что можем дать. Мы любим его и никогда не отпустим на чужбину, какой бы заманчивой она ни казалась.
— Так будет лучше для него, — спокойно сказал Заффар. — Вы рассуждаете самолюбиво, госпожа. Подумайте о сыне...
— Довольно!
— Я могу взамен дать вам столько денег, что хватит на всю жизнь. Вам больше никогда не придется работать. Вы сможете переехать в столицу и жить безбедно до самой смерти.
— У вас есть дети, господин Хамзи? — в негодовании прокричала Висентия ему в лицо.
Заффар покачал головой.