Рэйгана отрезвили крики и чьи-то руки, пытающиеся оттащить его от Кипа. Тот же орал во всю глотку, лежа на полу и обливаясь кровью, рекой вытекающей из сломанного носа. Рэйган сидел на нем верхом, словно на коне, и в беспамятстве лупил палкой по лицу. Кип никогда бы не подумал, что этот малыш такой сильный.
Жанетта и другие дети стащили Рэйгана с Кипа, громко ругаясь и причитая. За спиной у мальчика хором визжали соседкины дочки. Сама Жанетта, держа его за подмышки, подняла в воздух и понесла к выходу. Выскочив на крыльцо, швырнула ребенка на землю.
— Убью, если еще раз к нам сунешься, мерзкая тварь!
Рядом с матерью стоял Роберт и прожигал Рэйгана ненавидящим взглядом. Потирая ушибленное колено, тот неотрывно смотрел на него глазами, в которых плескались злость и обида.
Вернувшись домой, Рэйган заботливо похоронил котенка. С тех пор он больше никогда не заводил питомцев.
VII. Благодетель
Осень вступила в права, стало холоднее. Жизнь в Холифилде вошла в привычное русло, только не для Рэйгана. Об одиноком ребенке, казалось, забыли все. Словно его не существовало. Тяжелая жизнь и необходимость зарабатывать на еду не позволили жителям деревни долго лелеять скорбь. Из-за пожара в поле уменьшилось работы, урожай оказался совсем скудным, и зима обещала быть голодной.
Несколько дней назад единственного человека, который не забыл о Рэйгане, — Лили, — увезли в Карсонд — небольшой город в десяти лигах к западу от столицы. В минуты трезвости дядя Филлип рассказывал, что Карсонд построили прямо посреди огромного леса, и природа там — загляденье. Не то, что в Холифилде: сплошные поля, большинство из которых не засеяны, спокойная речка и скудная рощица, которая зимой еще и уродливая, — голые деревья с корявыми ветками вряд ли покажутся кому-то красивыми. Отец Филлипа был родом как раз из Карсонда. По словам пьянчуги, там до сих пор живет его дальняя родня, только им он не нужен. Лишь раз, в молодости бывал в уютном городишке, и по сей день жалел, что не остался там жить.
Неизвестно, каким ветром занесло в Холифилд миловидную бездетную пару из Карсонда, но уехали они счастливые, с новообретенной дочкой. Старуха Тара была рада избавиться от обузы, а «обуза» не противилась. Жизнь в доме вечно недовольной бабки быстро опостылела. Только жалко было расставаться с Рэйганом. Лили боялась, что без нее друг погибнет. Прощаясь, ругала соседей на чем свет стоит, и желала ему сил.
Лили уехала с новыми родителями, и Рэйган больше никогда в жизни ее не видел.
Потянулись одинаковые унылые дни. Дождей стало больше, и Рэйган каждый день восстанавливал рисунок на камне. Глядя на него, он мог хоть ненадолго возвращаться мыслями в счастливое прошлое, где мама с папой живы, и у них дома всегда тепло и уютно.
Запасы еды давно кончились, и Рэйгану пришлось учиться добывать пропитание. Это оказалось непросто. Соседи нехотя расставались со своими запасами, выделяя ему мизерные подачки. Со временем их стало меньше. Люди, извиняясь, говорили, что им самим нечего есть, и посылали Рэйгана от дома к дому. Вскоре ему надоело попрошайничать, и он стал искать другую еду.
За два месяца Рэйган сильно похудел и превратился в ходячий скелет. Ему пришлось питаться насекомыми и мелкими зверьками, которых удавалось поймать. Всякий раз он плакал, убивая мышь или червяка. Ведь он же лечил их, спасал! Он не убийца!
Голод сделает убийцей кого угодно.
Однажды вечером в дверь постучали. Со дня уезда Лили (а это чуть больше двух недель назад) у Рэйгана не было гостей. Он чувствовал себя призраком, которого никто не видит и не слышит. О других детях заботились, с ними играли, а Рэйгана словно не существовало. Поэтому, услышав стук в дверь, мальчик замер с ложкой в руке и почувствовал страх. Он ужинал грибной похлебкой — точнее, кипяченой водой с тремя грибами, которые недавно нашел в роще.
Стук повторился. Рэйган положил ложку и спрыгнул с табуретки. Выйдя в прихожую, осторожно спросил:
— Кто там?
За две секунды, пока ждал ответ, он надумал их сотню. Вдруг это тетка Жанетта или кто-то из ее старших — пришли поругаться? А, может, явился пьяный Филлип, чтобы вынести из дома беззащитного ребенка последние вещи? Но голос за дверью принадлежал другому человеку:
— Рэйган, открой, пожалуйста. Это я, тетя Мэйв.