У Эсмиры имелись кое-какие сбережения. На услуги повитухи и камеристки денег хватит, и еще останутся. Но девушка не была уверена, что хочет этого. Пусть ребенок еще даже не шевелится, но он уже там, внутри нее, живой и беззащитный. Как она, мать, может своими руками оборвать его хрупкую жизнь?
— Я не могу... — в отчаянии призналась Эсмира. — Не могу его убить...
— Да что же такое?! — всплеснула руками Николь. — Он еще слишком мал и ничего не почувствует. Подумай о себе! И о нем. Он все равно умрет.
— Я не могу.
— Какая же ты дурочка. — Николь плюхнулась в кресло напротив подруги и взяла ее за руки. — Если оставишь ребенка, вам обоим не жить. Девушки тебя не выдадут, но это сделает твой живот. Как долго ты сможешь его скрывать? Ворон может позвать тебя в любую минуту. Откажешься? Один раз соврешь, что заболела, но если будешь врать постоянно, он заподозрит неладное.
— Император редко зовет меня, — сказала Эсмира, понимая, как глупо это звучит.
— Но рано или поздно это случится. И тогда тебя и твоего ребенка убьют.
Эсмира плакала, не зная, что делать. Николь во всем права, но она не могла решиться убить дитя. Другие наложницы смогли, но ей это оказалось не под силу. Хоть Эсмира и понимала, что ребенок обречен, она не могла оборвать его жизнь своими руками.
— Я сбегу, — безжизненным голосом произнесла она, и Николь вздрогнула. — Убегу из дворца.
— Что за глупости? — возмутилась подруга. — Если бы это было так просто, большинство бы убежало.
— Мне нечего терять, — сказала Эсмира. — Если ты знаешь человека, способного помочь, познакомь нас. Я заплачу, сколько потребуется.
Николь со стоном вздохнула.
— Это бесполезно, Эсмира. Ворон найдет тебя где угодно. Тебе от него не скрыться.
— Я попробую, — стояла на своем Эсмира. — Ты поможешь?
Николь горестно качала головой, но подруга стояла на своем. В конце концов, она сдалась и пообещала что-нибудь сделать.
О положении Эсмиры знали всего четыре девушки: Николь, Лорель и две их подруги, которым обе безоговорочно доверяли. Знала и камеристка, что ухаживала за ними и носила беременным отвары от повитухи. Все до единой осудили Эсмиру, но молчали. Камеристка пообещала придумать план побега, но явно не спешила. Живот Эсмиры рос. Ворон, как на счастье, не звал ее, но с каждым днем Эсмире становилось страшнее. Она перестала нормально спать, ела через силу и всякий раз впадала в панику, когда приходила старшая камеристка, чтобы отвести одну из наложниц к императору.
Всякий раз Эсмира облегченно выдыхала, слыша чужое имя, но знала, что однажды Дафна назовет ее, и тогда все пропало.
Прошло три месяца. Живот стал заметен даже под свободной одеждой. Эсмира была слишком худой, поэтому он довольно-таки выпирал. Если другие могли бы солгать, что поправились, то она — нет. Тело Эсмиры представляло собой кости, обтянутые кожей, и выпуклость на нем бросалась в глаза. Николь умело подбирала ей одежду, чтобы другие не заметили изменений, но с каждым разом становилось труднее скрывать живот.
Однажды ночью Эсмиру разбудили. Открыв глаза, она увидела над собой обеспокоенные лица Николь и Сандры — камеристки.
— Салих за дверью, — сообщила Николь. — Собирайся скорее. Он тебя выведет.
— Что? — прогоняя остатки сна, непонимающе переспросила Эсмира.
— Донна рассказала про тебя императору, — шепотом сообщила Сандра. — Салих своими ушами слышал. Торопись. Мы поможем тебе сбежать.
Эсмиру словно окатило ледяной водой. Вскочив, она принялась спешно собирать вещи в сумку, подруги помогали ей, постоянно спотыкаясь в темноте.
Донна была одной из тех, кто знал правду. Она помалкивала до поры до времени, но вчера между ней и Эсмирой произошла ссора. Эсмира увидела, как Донна избивает новобранку и вступилась за девушку. Даже ударила бесновавшуюся Донну. Оскорбленная наложница пообещала отомстить. Сегодня вечером император позвал ее. Уходя, она с ухмылкой бросила взгляд на Эсмиру. Зря та не придала этому большого значения.
Ребенок в животе толкнулся. Натянув на себя просторное коричневое платье без рисунков и украшений (если не считать кружевной отделки горловины) и обвязав вокруг головы темную повязку, Эсмира перебросила сумку через плечо и устремилась к выходу. Салих нетерпеливо переминался с ноги на ногу за дверью.