— Почему так долго? — накинулся он на Эсмиру и ее подруг.
— Так быстро, как могли! — огрызнулась Сандра. — Идем. Надо спешить.
Не сдержав слез, Николь крепко обняла подругу на прощание.
— Пусть боги хранят тебя и твоего малыша!
— Спасибо тебе за все!
Обняв Николь, Эсмира поцеловала ее в щеку и побежала вниз по лестнице за старшим слугой и камеристкой.
***
Роняя слезы, Николь стояла на коленях в небольшом, освещенном солнцем зале, и нервно сжимала пальцами подол нежно-голубого платья. Белые волосы рассыпались по плечам и затеняли лицо. Девушке было страшно, как никогда.
Справа от Николь в той же позе стояла Сандра, но выглядела куда лучше: не плакала и не тряслась от страха. Присутствовали здесь и остальные: Лорель, Донна и Хелена. А также старшая камеристка. Не было только одного участника заговора — Салиха. Никто, кроме Николь и Сандры, не знал о его участии, но женщины молчали как рыбы.
— Спрашиваю последний раз: где она?
Никто не решился поднять голову, чтобы посмотреть на императора. Даже Донна, из-за которой они все стояли перед ним на коленях. Сегодня ее длинный язык заметно укоротился, а в глазах появился страх.
— Укрывательство преступления — тоже преступление, — сказал Ворон. — Скажите правду, и ваша смерть будет быстрой.
Все девушки, кроме камеристки, заплакали. Донна вскинула голову и в отчаянии воскликнула:
— Пощадите, ваше величество! Я же все рассказала!
Остальные одарили ее злобными взглядами.
— Рассказала, — невозмутимо кивнул Ворон. — Только вчера, хотя должна была сделать это гораздо раньше.
— Пощадите! — зарыдала Донна.
— Вы предали мое доверие. — В этот миг двери в зал для приема гостей распахнулись, и стражи втолкнули внутрь молодого мужчину, одного из стражников. — А вот и счастливый отец.
Фарид дрожал и едва не плакал. Его грубо бросили на колени перед императором.
— Значит, это ты сделал Эсмире ребенка? — спросил Ворон таким тоном, от которого у стражника затряслись плечи.
— Это вышло случайно... — пробормотал он. — Мы не хотели...
— И спать с ней ты тоже не хотел? Забыл, чем грозит совращение наложницы?
Мужчина всхлипнул и опустил голову.
— Накажите меня. Это я виноват, не Эсмира.
— Выходит, ты изнасиловал ее?
— Нет...
— Значит, виноваты оба. — Ворон посмотрел на старшего стража, ждущего распоряжений. — Казнить всех немедленно. — Он взглянул на Дафну. — Ты ограничишься выговором. Но если такое повторится, пойдешь на плаху.
Старшая камеристка шумно выдохнула и низко поклонилась.
— Спасибо, ваше величество. Обещаю, впредь подобного не случится.
— Ваше величество, меня заставляли молчать! — закричала перепуганная Донна. Вскочив, она подбежала к императору, упала перед ним на колени и вцепилась в ноги. — Пощадите! Я верна вам, а они...
— Никто тебя не заставлял, лгунья! — прикрикнула на нее Сандра. — Ты скрывала беременность Эсмиры по своей воле.
— Неправда! Вы мне угрожали!
Ворон брезгливо отпихнул ее ногой.
— Мне это не интересно. — И посмотрел на старшего стража. — Мне повторить приказ?
Тот оживился и, подозвав подчиненных, направился к приговоренным. Наложницы громко завыли, Донна пыталась оправдаться, но император ее не слушал. Сандра и Фарид сдерживали слезы, но те все равно ручьями лились из глаз. Когда всех увели, Ворон велел привести Марко Адерлайна. Когда главнокомандующий предстал перед императором, тот отдал приказ:
— Найти наложницу Эсмиру Саннам. Прочесать каждый клочок земли, но доставить ее во дворец. Она беременна, так что обойдитесь без грубости.
— Будет исполнено, ваше величество! — отчеканил Адерлайн. — Сейчас же соберу поисковые отряды.
По пути в покои Ворон задержался у одного из окон, выходящего во двор для казней. Во дворце его прозвали «двором смерти». Далеко внизу раздавались плач и крики. В момент, когда Ворон выглянул из окна, палач бросил на плаху рыдающую белокурую девушку. Окровавленный топор взметнулся в воздух и со свистом опустился. Отделенная от тела голова упала в корзину, где уже покоились головы стражника и камеристки.