Николь была хорошей наложницей, но оказалась такой же лживой предательницей, как все радоссцы. Ворон ждал измены от каждого белокожего, но не от Эсмиры. Она казалась воплощением доброты и сострадания; он впустил ее в душу, а она плюнула туда. Правильно говорит Заффар: в этом мире никому нельзя доверять, особенно женщинам.
***
Один месяц остался до зимы. Природа уже подготовилась: с деревьев облетели последние листья, участились дожди, по ночам нередко бывали заморозки, ветер пробирал до костей. Даже когда светило солнце, оно давало совсем мало тепла. Люди оделись теплее, из труб на крышах домов потянулся дым.
В это время и родилась Лейла.
Пока было тепло, Эсмира скиталась по небольшим городам и селам, из королевства в королевство, подрабатывала где придется, а иногда просила милостыню. Но нигде не задерживалась надолго. Повсюду висели афиши с изображением ее лица; Эсмиру разыскивали как преступницу. Иногда кто-то узнавал ее на улице, и девушке чудом удавалось вовремя унести ноги. Незадолго до родов она пришла в маленькую деревушку, расположенную на окраине королевства Тэйрол. В этой деревне проживало всего двадцать две семьи, и афиши здесь не вывесили. Эсмира обратилась за помощью к местной повитухе, солгав, что сбежала от мужа-тирана. Та не стала задавать вопросов, лишь потребовала плату за услуги. Эсмира отдала ей последние деньги. Через несколько дней она в муках родила девочку, которую назвала Лейлой — в честь подруги детства, с которой бродяжничала по Хамразу, пока ее не схватили на улице, чтобы навсегда увезти на чужой Континент. С тех пор она не видела Лейлу и не слышала о ней.
Повитуха предложила Эсмире остаться в деревне, но та отказалась. Боялась, что рано или поздно сюда заявятся солдаты и схватят ее. За себя Эсмира не переживала, но не могла позволить Ворону убить Лейлу. Повитухе она, конечно, сказала, что боится мужа, который наверняка ее ищет.
Когда дочери исполнился месяц, Эсмира ушла в горы. Возвращаться в города было страшно. Лучше спрятаться там, где ее вряд ли станут искать.
Эсмира могла выжить среди людей, но дикая природа оказалась ей не по зубам. Девушка не умела ни охотиться, ни рыбачить. У нее даже не было приспособлений для этого. Только нож, который забрала с собой из дворца. Этим ножом она заточила длинный прямой сук, сделав из него подобие копья, но так и не смогла использовать по назначению. У Эсмиры не получалось убить даже белку, не говоря о звере покрупнее. Она ютилась с Лейлой в заброшенной медвежьей норе, питалась редкими ягодами и кореньями. Казалось, при ее сложении невозможно стать еще худее, но Эсмира стала. Она забыла, когда последний раз ела досыта. Из-за постоянного недоедания пропало молоко, от холода она не переставала болеть. Но, что еще хуже — болела малышка. Лейла умирала на глазах. Эсмира проклинала себя, называла плохой матерью, но что толку от слов? Она хорошо понимала: если Лейла не получит питание и лечение, она умрет.
И Эсмира решилась. Она до ужаса боялась возвращаться в город, но иного пути не было. Или позволить Лейле умереть, а потом уйти следом, или подбросить ее кому-нибудь в надежде, что о ней позаботятся. Эсмира выбрала второе.
Молясь богам, чтобы не оказалось слишком поздно, Эсмира отправилась в Тэйрол. Путь занял три дня. Лейла уже не плакала. Эсмире приходилось постоянно прислушиваться к ее дыханию и биению сердечка, чтобы удостовериться, что дочь еще жива. Тело Лейлы было горячим, как раскаленное железо, и Эсмира не знала, что с этим делать. Она слышала, что высокая температура тела опасна для младенцев, и молилась, чтобы Лейле хватило сил продержаться до утра. Завтра ее найдут и спасут.
Эсмиру схватили на окраине столицы.
Солдаты появились словно из воздуха. Возникли прямо перед Эсмирой и протянули к ней огромные руки. Она даже не успела понять, что происходит, как оказалась в цепкой хватке.
— Долго же мы за тобой гонялись, — пробасил один из них.
— Умоляю, позвольте спасти дочь!
Но солдаты сделали вид, что не услышали эту и следующие мольбы сбежавшей наложницы. Ее посадили в закрытую повозку и повезли в Западный дворец.