Ворон больше не мог здесь находиться. Сегодня он впервые решил прилететь сюда, но спуститься так и не осмелился. Воздух в этом месте был пропитан духом Холифилда. Ворону казалось, что духи родителей смотрят на него, осуждая и насмехаясь.
Взмахнув крыльями, черный ворон сорвался с верхушки березы и полетел в сторону гор. На сердце лежал тяжелый камень. Превращение в птицу отнимало много сил, и он чувствовал себя не слишком хорошо, еще и раскрылась старая рана. Ворон летел наугад, подальше от этого места, чтобы прийти в себя и вернуться в реальный мир, где его ждала война.
Завтра он выступит во главе военного флота, идущего на Изетту. Пришло время воздать по заслугам северянам, отнявшим у него близких друзей и частицу души. Радосс у него в руках, осталось захватить Изетту. И, возможно, тогда ему станет чуть легче дышать.
Лиственные деревья сменились хвойными. К небу потянулись многолетние ели. Густой лес поднимался по склону горы, чуть дальше в ущелье виднелся другой.
Ворон любил дикую природу. Только здесь можно сбросить с себя груз ответственности за половину мира, расслабиться и на время стать обыкновенным человеком. Опустившись на верхушку ели, Ворон огляделся. Людей в горах почти не бывало, и это к лучшему. Здесь можно отдохнуть без сопровождения стражи и бестолковых, постоянно болтающих фавориток.
Солнце уже скрылось за горой, скоро начнет темнеть. Можно спускаться.
Приметив маленькую полянку, Ворон взмахнул крыльями, но внезапно остановился, увидев невдалеке человека. На извилистой охотничьей тропе появилась девушка. Одетая в коричневое походное платье, она бодро шагала вперед, не оглядываясь по сторонам. На плече у нее висели лук, колчан со стрелами и мешок с чем-то внутри — наверняка добычей, — длинные темно-каштановые волосы были собраны в хвост на затылке.
Ворон незаметно подлетел ближе. Казалось, девушка совсем не боялась бродить по лесу в одиночестве. Тихо напевая, она шла, не сбавляя шаг.
На вид ей было слегка за двадцать. Среднего роста, стройная, но не худая, с выразительными карими глазами и неполными губами, она кого-то смутно напомнила. Ворону показалось, что он уже видел эту девушку, но где и когда — вспомнить не смог.
Между тем незнакомка сошла с тропы на полузаброшенную дорогу и пошла вдоль ущелья. Незаметно следуя за ней, Ворон увидел невдалеке крохотную деревню. В таких обычно селятся отшельники, которым наскучивает городская жизнь.
Но молодая охотница не была похожа на отшельницу.
Девушка свернула с дороги к маленькому дому.
— Мама, я пришла! — звонко крикнула она. — Отнесу Конрадам зайца и вернусь!
Дверь открылась, и на крыльце показалась женщина. Увидев ее, Ворон чуть не сорвался с сука, на котором сидел.
— Ханна, ты, наверное, голодна? — ласково спросила она. — Не задерживайся, я только что сняла с огня суп.
— Хорошо! Я мигом!
Девушка развернулась и выбежала на дорогу. Помчалась со всех ног к одному из похожих домов. Ворон же, ошеломленный своим открытием, в изумлении переводил взгляд с матери на дочь и обратно.
Значит, теперь ее зовут Ханной. Ворон вспомнил, где видел эту девушку, и сердцу почему-то стало тесно в груди. Перед глазами вспыхнул вечер, когда его армия захватила дворец императора. Тогда Ворон убил всех членов династии Ратэа.
Всех, кроме четырехлетней принцессы Элизы.
Которая выросла в глуши и, судя по всему, ничего не помнила о своем происхождении.
LXV. Письмо
— Эту войну мы, скорее всего, проиграем.
Генералы удивленно переглянулись, главнокомандующий подернул плечами. Ворон стоял во главе прямоугольного стола, на котором была развернута карта мира, опершись руками на столешницу, и зорко следил за реакцией военачальников. По его взгляду было ясно: император не шутил.