— Спасибо, ваше величество, — скромно ответила она.
— Подними голову. Я не могу разговаривать с человеком, не глядя ему в глаза.
Это оказалось непросто, но Эсмира справилась.
— Так-то лучше. — Мимолетная улыбка появилась на лице Ворона, но тут же пропала. — Я часто был несправедлив к тебе, за это прошу прощения. Ты одна из немногих, кому я могу доверять.
Румянец на щеках Эсмиры уступил место бледности.
— Ваше величество, я предала ваше доверие, подставила своих друзей. Вы проявили ко мне невероятную милость, позволив вернуться во дворец.
— Мы оба ошиблись, но люди учатся на ошибках. — Ворон положил в центр стола медную капсулу. — У меня к тебе важное поручение. Я не могу доверить это дело никому, даже отцу. Особенно отцу.
— Что я должна сделать? — с готовностью спросила Эсмира, бросая короткие взгляды на капсулу.
— Я хочу, чтобы завтра ты отправилась в горное ущелье Морридан, — понизив голос, сказал Ворон. — Возьми лошадь и езжай по главной дороге через столицу, потом — через Рейн. За северной границей города дорога распадется на две части. Сверни налево и двигайся прямо до моста через реку Альмара. Как только пересечешь мост, увидишь широкую тропу, уходящую в горы по берегу Альмары. Езжай по ней до следующего моста. От него в ущелье ведет полузаброшенная дорога. Она там одна, не ошибешься. Ступай по ней и не сворачивай на тропы. Дорога приведет тебя в маленькую деревню. Отыщи там женщину по имени Верма Блант и отдай ей письмо. — Он указал взглядом на капсулу. — Не называй своего имени и не говори, откуда пришла. Просто вручи письмо и уходи. Ни с кем не разговаривай и не отвечай на вопросы. И не вздумай отдать письмо кому-то, кроме Вермы. Даже ее дочери.
Эсмира с детства могла похвастаться хорошей памятью. Она запомнила каждое слово, сказанное Вороном, и все же он нарисовал карту, чтобы она не заблудилась. Эсмира даже не подумала задавать вопросы, надиктованные любопытством. Хоть ей было интересно, кто такая Верма Блант и почему Ворон не хочет, чтобы Эсмира говорила с кем-то в деревне, вопросов не прозвучало.
— Это важно для меня, Эсмира, — подытожил Ворон. — И все же я не заставляю тебя, а прошу, как друга.
— Ваше величество, я с радостью выполню поручение, — улыбаясь, пообещала Эсмира. — И больше никогда не предам ваше доверие.
Лицо Ворона разгладилось, взгляд стал мягче. Он нежно взял Эсмиру за руку.
— Если не возражаешь, я хотел бы провести с тобой эту ночь.
Губы Эсмиры сами собой растянулись в улыбке.
— Совсем не возражаю.
В полумраке просторных покоев, находясь на вершине блаженства, Эсмира почувствовала то, чего не чувствовала уже много лет: духовную близость с Вороном. Может, это только ее воображение, а, может, нить дружбы между ними вновь срослась и стала еще крепче. Эсмира уснула в объятиях императора с умиротворенной улыбкой.
А утром, сразу после завтрака, оседлала лошадь и покинула дворец, чтобы выполнить важное поручение.
В это же время из порта вышел военный флот, состоящий из сорока девяти кораблей.
***
Элиза снова ушла охотиться. Одна. Последнее время она стала реже ходить на охоту с друзьями. Жаловалась, что те отпугивают добычу или начинают кокетничать друг с другом, а это вгоняло ее в скуку. Верма боялась, что Элиза, как она сама, останется одинокой на всю жизнь. Приемную дочь совсем не интересовали мужчины. Но когда Верма рассказывала ей истории о любви, которые когда-то слышала или читала, у Элизы блестели глаза. В юности она хотела влюбиться в кого-нибудь, но деревенские мальчишки ей не нравились. Одних Элиза считала слишком глупыми, других слишком шумными и несерьезными. Сама девушка рано повзрослела. Ей быстро наскучили игры и пустая болтовня, которую так любила Марта — единственная близкая подруга, — с самого детства она помогала матери, а когда научилась охотиться, увлеклась так, что не оторвать. Элиза была хорошенькой, но совсем не любила себя украшать. В отличие от Марты и других девушек, которые пришивали к платьям ленты и бусины, красили лица и вплетали в волосы цветы, Элиза выбирала удобство. Ей нравилось, когда ничто не сковывало движения, а лицо не походило на кукольное. Элиза любила себя такой, какая была, и не хотела становиться красивее, милее, стройнее в угоду чьим-то вкусам. Юноши восхищались ею и в то же время побаивались: дочка Вермы Блант не из тех женщин, которыми можно помыкать, и быт с ней непременно превратится в пытку. Поэтому они уделяли больше внимания сговорчивым глуповатым соседкам, а с Элизой (Ханной) ограничивались дружескими разговорами. Правда, один из друзей как-то решился ее поцеловать, за что получил такую затрещину, от которой перед глазами заблестели звезды. После этого юноши не позволяли себе вольностей.