И все же Верма переживала. Последние два года у нее стало шалить сердце. В любой день боги могли призвать ее, и тогда Элиза останется одна. Верма не могла этого допустить. Девочка не выживет без семьи. Они вдвоем-то еле справлялись с хозяйством, а что она будет делать, когда приемная мать умрет? Элизе уже двадцать три, она бойкая, шустрая и смелая, но по-прежнему не приспособлена к бытовой жизни. Все время витала в облаках и гонялась за дичью, а годы-то шли. Все соседи давно переженились, даже Марта вышла замуж — добилась-таки внимания Давида, — а Элиза даже не задумывалась о будущем. Уж сколько Верма с ней говорила, сколько просила опомниться и найти себе мужа! Никакого толку. «Не хочу», и все. И ведь бесполезно говорить, что в ее возрасте у всех уже дети, а она даже не разу не легла с мужчиной. Верма по себе знала, как это тяжело, но Элизе, похоже, было все равно. Она не хотела ни мужа, ни детей. Всякий раз, стоило Верме завести разговор о ее будущем, названая дочь парировала: «Готовить и убирать целыми днями, как Марта? Получать побои от мужа и нянчить вечно рыдающих детей? Нет, спасибо, такого мне не надо! Ни один мужчина не будет мной помыкать. Я хочу быть свободной, а замужество этого не позволяет!».
В ответ Верма только горестно вздыхала. Свободной она быть хочет, как же! Девчонка еще ни дня не жила без материнской опеки. Вот когда Верму приберут боги, тогда она поймет, что значит быть одной. Только кому будет нужна старуха? Она уже не слишком молода, а когда одумается, то приглянется разве что толстому вонючему старику. Рано или поздно ей придется выйти замуж, но лучше сейчас, пока в деревне еще остались молодые свободные мужчины. Вот только своенравная девица даже не смотрела в их сторону.
.
Марта сидела на крохотной полянке, в тени высоких елей, и тихо всхлипывала, поглаживая большой синяк на правой скуле.
— Марта? Что ты здесь делаешь?
Женщина вмиг перестала всхлипывать и подняла голову, но руку от лица не убрала.
— Ханна?
— Я проходила мимо и услышала, как кто-то плачет. Оказалось, это ты. — Элиза села на траву и скрестила под собой ноги. Взгляд ее стал укоризненным. — Опять он тебя избил?
Марта медленно убрала руку, и подруга ахнула.
— Марта!
— Это пройдет. — Женщина отвела глаза. — Не первый раз, я уже привыкла.
— Да как можно к такому привыкнуть?! — возмутилась Элиза. — На прошлой неделе он выбил тебе зуб, теперь вот это...
— Сама виновата, — отрезала Марта. — Не надо было отбирать у него вино.
— Ах, виновата! — Элиза встала и прошлась по поляне. — Марта, Давид избивает тебя, а ты еще и оправдываешь его! Сколько можно это терпеть? Почему не уйдешь от него?
Марта горько усмехнулась.
— Как у тебя все просто, Ханна. «Почему не уйдешь?». Куда я пойду? Кому я нужна?
— Себе, Марта! Неужели ты не проживешь без Давида?
Подруга посмотрела на нее, улыбаясь и качая головой.
— У нас есть сын, Ханна. Если я уйду, то на какие деньги буду его кормить? Давид хотя бы зарабатывает. А я ничего не умею.
— Ты умеешь вышивать!
— Ну и что? Этого мало.
— Хочешь, я научу тебя охотиться? Ты сможешь сама добывать пищу.
Марта снова усмехнулась.
— Ты уже пробовала. Я не создана для такого. — Она посмотрела на подругу. — Когда-то и ты выйдешь замуж, родишь, и тогда поймешь меня. Всех женщин бьют мужья. Нет в этом ничего необычного.
— Нет, не всех, — возразила Элиза. — Дядя Стэн...
— Тетя Агнес просто не болтала! — раздраженно воскликнула Марта. — Но это не значит, что дядя Стэн ее не бил.
— Нет, он не такой.
— А тебе-то почем знать? — Марта прищурилась. — Или ты тайком успела его охмурить?