На этот раз он такого приказа не отдавал.
Ансари со стыдом почувствовал, как трясутся колени. Он храбро сражался с людьми, но против чудовищ мечи и стрелы бессильны. Даже катапульты не причиняли им вреда. Впервые за двадцать лет службы в армии Ансари не знал, что ему делать. Раффа в клочья разрывали солдат, уничтожали оружие. Люди пытались сражаться, но им не удалось даже поцарапать чудовищ. Тогда как те в одно мгновение расправлялись с десятками воинов.
Враги с ухмылками наблюдали, как редеет армия противника. До ушей Ансари постоянно долетали насмешки, но он старался не обращать на них внимания. Беспомощно отбегая от раффа, генерал не видел смысла продолжать бой, но и боялся ослушаться императора. Тот приказал сражаться до конца, но какой в этом смысл, если раффа все равно победят?
Тамир принял решение. Как временный главнокомандующий, он имел право отдавать такие приказы. Генерал осознавал, что самоволие и прямое неподчинение приказу закончится казнью. Ворон не уволит его из армии, — он отправит генерала под трибунал, а оттуда — на виселицу. Но смотреть дальше, как гибнут солдаты, Ансари не мог.
— Отступаем! — заорал он, что есть сил. — Немедленно прекратить бой!
Многие послушно побежали в сторону порта, но остались те, кто еще боролся с раффа, надеясь непонятно на что.
— Отступаем! Бежим! — надрывая глотку, кричал генерал. Тех кто оказывался поблизости, хватал за шкирку и велел возвращаться к кораблям.
Плюнув на гордость и свое трагичное будущее, Тамир Ансари развернулся и, что есть сил, помчался прочь с поля боя. Не успел он сделать и десяти шагов, как небо потемнело, и оглушительный гром сотряс землю. Генерал, как и многие солдаты, резко остановился и задрал голову. Раффа тоже это заметили, и все как один устремили в небо взоры своих маленьких, но черных, словно бездна, глаз. Как раз в этот миг меч с сияющим клинком, появившийся будто из воздуха, снес голову одному из чудовищ. Покачнувшись, монстр с грохотом рухнул перед собратьями.
Поле битвы огласил крик, из облаков показалась большая черная птица. Спикировав, словно ястреб, она, едва коснувшись земли, превратилась в человека. И тогда все, кто это увидел, в ужасе остолбенели, за исключением разве что раффа.
Земля разверзлась перед чудовищами. Двенадцать гигантских водяных столбов вырвались из самых недр и, подобно веревкам, опутали тела монстров. Через мгновение превратились в лед и покрылись острыми шипами.
Не веря глазам, Тамир Ансари смотрел, как корчатся гиганты в предсмертных муках. Кровь потоками текла по мощным телам. Как ни пытались, раффа не могли разорвать путы. Ворон не отвлекался ни на мгновение. Застыв, словно сам обратился в лед, он держал руки чуть разведенными в стороны и, не моргая, смотрел на раффа. Только когда чудовища, получившие смертельные раны, упали замертво, а лед, снова став водой, вернулся в глубины разлома, император выдохнул, опустил руки и повернул голову к Тамиру Ансари.
— Привести, — отдал он приказ. — Обоих.
То был последний день властвования и жизни королевы Дагмар. Ворон приказал повесить ее на дворцовой площади, а сына отправить на Восточный Континент, где он будет вынужден до конца дней работать в шахтах. Целый день Тамир Ансари тенью ходил за ним, ожидая наказания, и на закате Ворон, наконец, вспомнил о нем. Когда генералу велели явиться в тронный зал, он отправился туда, как на эшафот.
Ворон сидел на троне, ранее принадлежавшем королеве. Взгляд его не сулил ничего хорошего. Кроме него в зале находились генералы и командиры батальонов. Тамир Ансари встал перед императором и виновато опустил голову.
— Ты нарушил приказ, — сказал Ворон, и кровь похолодела в теле генерала. — Велел отступать, хотя я не озвучивал подобных распоряжений. Марко Адерлайн так бы не поступил.
— Я признаю свою вину, ваше величество, — произнес Ансари, глядя в пол. — И готов понести наказание.
Повисла пауза. Сердце Тамира едва билось, от страха было тяжело дышать.
— Хороший генерал — не тот, кто слепо исполняет приказы, — вновь прозвучал голос Ворона, и сердце в груди Тамира замерло. — Хороший генерал — тот, кто умеет принимать правильные решения в критических ситуациях.
Ансари вскинул голову и пораженно уставился на императора.
— Мне нужен главнокомандующий, который заботится не о собственной репутации, а о людях, окружающих его, — сказал Ворон. — Который защищает не только своего повелителя, но и подчиненных, чьи жизни не менее важны. Это не значит, что он не должен исполнять приказы, но случаются ситуации, в которых приходится думать своей головой, а не чужой; принимать свои решения, даже если они идут вразрез с решениями повелителя. Ты — именно такой человек. Я назначаю тебя главнокомандующим армией Империи Ворона. — Он повернулся к генералам. — Отныне слово Тамира Ансари для вас — закон. Выше него только я. Любые попытки непослушания будут караться казнью. — Взгляд Ворона вернулся к ошеломленному генералу. — Ступай и отдохни. В сложившейся ситуации пышной церемонии не будет, но завтра утром ты получишь орден главнокомандующего и новую форму.