Старшая камеристка подтвердила, что все именно так, как сказала Элиза, которая ей и Ворону представилась Ханной.
Император не знал, что думать. Открыв баночку, он понял, что никакой это не яд, а простое лекарство от кашля. И в какой-то миг ему вдруг стало стыдно перед Элизой за свое поведение.
Да что с ним происходит?! Когда он последний раз испытывал стыд перед людьми, особенно — перед радоссцами? Что особенного в этой принцессе, и почему, в конце концов, она пришла во дворец? Ворон смотрел на Элизу и понимал, что она не играет роль перепуганной девочки, — ей страшно на самом деле. Если она и вынашивала идею убить Ворона, то ни за что на это не решится. Девчонка тряслась, как лист на ветру. В лесу она была храброй, но здесь растеряла браваду и превратилась в беспомощного ребенка, который решил поиграть во взрослого, но быстро обжегся.
Внезапно Ворону пришла в голову мысль, заставившая его вздрогнуть и покрыться мурашками: дверь. Если Элиза действительно искала его покои — и нашла, — она должна была попытаться войти. Когда он появился в коридоре, она уже уходила.
Если бы Элиза прикоснулась к двери, она бы сгорела.
Значит ли это, что он выдумал историю с покушением на самого себя и поверил в нее? В баночке не было яда, Элиза не подходила к двери в его покои.
Но все-таки — что она делает во дворце?
— Вечером приведешь ее ко мне, — велел Ворон Эсмире и направился к себе.
Пора перестать играть в догадки. Он уже не ребенок, как и сама Элиза. Ворон не собирался с ней спать — хотя и сама девчонка, и Эсмира восприняли его приказ именно так, — он хотел во всем разобраться. Сегодня же. Без свидетелей. Вечером он серьезно поговорит с Элизой, выяснит правду о цели ее пребывания во дворце. А также то, читала ли она письмо, которое он передал Верме через Эсмиру.
С Элизой нужно что-то решать. Ворон не хотел причинять ей вред, но и допустить, чтобы она причинила вред ему, тоже не мог. Он уже тысячу раз пожалел, что отпустил ее с Вермой, но поздно исправлять старые ошибки. Ворон не принадлежал к числу тех, кто сначала дарует жизнь, а потом, передумав, отнимает. Конечно, случается всякое, но должна появиться весомая причина, чтобы убить эту девушку. Одно ее пребывание во дворце таковой причиной не являлось. Сначала нужно узнать, что привело ее сюда. Если Элиза знает правду, Ворон попробует договориться с ней. Любую неприятность можно устранить мирным путем. Главное, чтобы обе стороны были готовы выслушать друг друга и понять.
Ворон считал, что способен понять Элизу, однако не понимал самого себя. Что с ним происходит? С каких пор его начало интересовать мирное урегулирование серьезной неприятности? Что мешает ему нарушить собственное же правило и убить эту девчонку?
Пока у него не было ответов на эти вопросы.
.
Ворон стоял за мольбертом, завершая очередной пейзаж, и думал о предстоящей встрече. Рисование всегда помогало привести мысли в порядок. Не следует делать выводы, не узнав правды. Элиза не выходила из головы. Сегодня она была совсем не похожа на девушку, которую он видел в горах. Даже тогда, когда, убитая чувствами, плакала под елью, она не выглядела такой беспомощной. Больше всего на свете Ворон хотел узнать причину ее визита во дворец. Родимые пятна Элизы были спрятаны под слоем крема, настоящего имени она не назвала. Значит, если и знала правду, то пока никому ее не открыла.
Какую игру ведет эта девушка? И чего хочет добиться?
Пришла Эсмира с предложением привести другую наложницу. Сказала, что Ханна боится и не хочет, да и не наложница она, а камеристка. Но Ворон стоял на своем. Он не стал посвящать Эсмиру в подробности ситуации и надеялся, что она убедит Элизу выполнить приказ. Тогда старшая камеристка сообщила нечто удивительное: оказывается, девушка невинна. В двадцать пять лет. Потому и боится. А Ворон-то думал, что она давно вышла замуж!
Император все же не изменил своего решения. Девственность Элизы его не интересовала, хоть и удивила, но он позвал ее не затем, чтобы укладывать в постель. Сначала девчонка объяснится, а потом он решит, что с ней делать.
Голос Элизы звучал в голове у Ворона. Не тонкий и нежный, как у большинства девушек, но и не грубый, он музыкой лился из ее уст. Император не мог не отметить, что Элиза недурна собой. Она не обладала божественной красотой, совсем не пользовалась косметикой, но имела привлекательные черты лица и довольно неплохую фигуру: не худая и не тучная, с ярко выраженными формами, эта фигура привлекала мужское внимание. Но главной красотой девушки были ее волосы: длинные, чуть волнистые, каштанового цвета. Родимые пятна нисколько не портили ее лицо, а вот их отсутствие делало его неполноценным. Может, Ворону так казалось, потому что, увидев Элизу на площади без крема, он невольно подумал, что маленькие пятнышки ей очень идут.