Теперь Ворон хотел спросить у Заффара, где тот был, когда мятежники убивали семью наместника, и почему пришел на помощь так поздно.
— Немедленно отправить первый батальон на защиту дворца в Изетте, — приказал он главнокомандующему. — Подготовить второй и третий батальоны. До утра снарядить флот из пяти кораблей, оснащенных пушками. Завтра я лично отправляюсь в королевство. Видят боги, я не хотел прибегать к радикальным действиям против мирного населения. Но выбора мне не оставили.
.
Настроение было испорчено. Более того — Ворон пребывал в ярости. С самого начала ему не везло в войне с Изеттой. Первая попытка обернулась поражением, а вторая спровоцировала серьезный мятеж, унесший жизни родных наместника и его разум. Садамли находился в лазарете, но гонец несколько раз уточнил, что его дух сломлен. Неизвестно, сумеет ли он когда-нибудь оправиться.
Череда раздражающих неприятностей, свалившихся на Ворона, вывела его из равновесия. Тяжелый бой в Изетте, трагедия с наместником, Элиза... Все перемешалось в голове и сердце. Ворон чувствовал, как стабильность, которую он строил столько времени, рушится и, словно песок, утекает сквозь пальцы. Хватит понимания и уступок! Достаточно попыток решить ситуации мирно! Пришло время устранить все, что мешает жить и править Империей. Сегодня он избавится от Элизы, а завтра отправится в Изетту, где наведет порядок. И когда неприятности будут устранены, он вернет себе жизнь, к которой привык. Люди никогда не понимали хорошего обращения. Что ж, значит, с ними надо обращаться по заслугам.
Несколько часов назад Ворон хотел поговорить с Элизой и, возможно, прийти к соглашению, которое устроит обоих. Но теперь он хотел одного: убить ее и покончить с этой историей. Изетта вот-вот освободится из-под контроля, а он возится с девчонкой вместо того, чтобы указать зазнавшемуся королевству на его место! У него нет времени и желания выслушивать глупые претензии бывшей принцессы и искать слова, чтобы все объяснить. Не следовало вообще ее отпускать. Нажил себе головную боль на долгие годы, поддавшись минутной жалости.
Снаружи недавно стемнело. Во мраке Ворон опустился на крыльцо обветшалого дома и принял человеческий облик. Немногочисленные жители деревни сидели по домам, снаружи никого не было. Проникнув в дом, Ворон сразу ощутил веяние смерти. Значит, он оказался прав, и Верма Блант мертва. Очень жаль. Она была надежным и верным человеком.
Не зажигая огня, Ворон тщательно обыскал дом с помощью магии. Не составило труда обнаружить местонахождение предмета, за которым он и прибыл. Оказалось, в стареньком сундуке, стоявшем на полу, было двойное дно, — там-то предмет и нашелся.
Ворон достал письмо, свернутое в трубку, и раскрыл ладонь. Бумага вспыхнула и тут же погасла, оставив после себя лишь тонкий слой пепла. Ворон стряхнул его на пол. Дело сделано. Теперь никто не сможет доказать, что он, поддавшийся очередной минутной жалости, хотел подарить Империю принцессе. Письмо, отданное прелату, Ворон тоже забрал и уничтожил.
А сегодня уничтожит виновницу своих тревог. С семьей Ратэа будет наконец-то покончено, и он сможет заняться действительно важными делами.
.
Из головы не выходило происшествие в Изетте. Ворон ненавидел, когда его застигали врасплох, и жестоко мстил обидчикам. Очень скоро изетцы пожалеют, что не покорились. Он поставит своенравное королевство на колени.
В покоях Ворона ждали Эсмира и Элиза. Когда он вошел, обе сидели на полу, держась за руки, словно проводили ведьминский ритуал. Не хватало только черных свечей вокруг них.
На Эсмире была форма старшей камеристки, тогда как принцессу нарядили неподобающе. Внешний вид Элизы подлил масла в огонь злости, что горел в сердце Ворона: на девчонке снова было красное платье, — не то, что днем, но похожее, — а лицо закрывала длинная вуаль красного цвета, что держалась на позолоченной тесьме, обхватывающей голову. Эта вуаль была почти непрозрачной.
Что за наглость позволили себе эти женщины?! Почему Эсмира не нарядила Элизу, как всех наложниц — в белое платье? И что они делают на полу?
— Пошла прочь! — приказал Ворон Эсмире. Позже он спросит с нее за наглую выходку, но сначала нужно было покончить с принцессой.
Старшая камеристка, которая снова разочаровала императора, несмело встала. Элиза вцепилась в нее, как в последнюю надежду. Высвободив руки, Эсмира повернулась к Ворону и пролепетала: