Но в Холифилде было и хорошее, вот по нему Рэйган и скучал.
После очередного урока, во время которого учитель Карим объяснял мальчику основы умножения простых чисел, Рэйган закрылся в комнате до самого вечера и предался воспоминаниям. Заффар ушел с утра и приказал Али не беспокоить ребенка без причины. Слуга был крайне послушным, и Рэйгану удалось побыть одному и потосковать.
Совесть заиграла в душе с новой силой. Целый год Рэйган старался не вспоминать прошлое, словно это происходило не с ним. Он упивался богатством, новыми открытиями и безопасностью, — упивался миром, где нет нищеты, злобы и равнодушия. В Асмане все любили и уважали Заффара, а заодно и его приемыша. Первое время люди толпами ходили в дом старейшины, чтобы поглядеть на Рэйгана. Из-за обилия внимания он чувствовал себя диковинкой, и не всегда испытывал радость от этого ощущения. Взрослые и дети, поголовно смуглые и одетые в платья, без капли стеснения таращились на белокожего большеглазого мальчишку в короткой рубахе и штанах. Только цветом волос и глаз он походил на местного, в остальном же резко отличался от других. Это, в первую очередь, сделало Рэйгана деревенской знаменитостью. А позже о нем узнали и за пределами Асмана.
Со временем Рэйган полюбил находиться в центре внимания. В Холифилде до него никому не было дела. Разве что родителям и соседским задирам. Первые любили его всей душой, вторые — ненавидели. Здесь же никто не проявлял к Рэйгану ненависти. Любви, впрочем, тоже. Кроме Заффара. Тот, казалось, обожал мальчишку. Остальные ходили поглазеть на него, как на чудо природы. Узнав, что Рэйган умеет лечить животных силой мысли, его зауважали еще больше. Но любил только Заффар.
Впрочем, совсем не так, как родители.
Рэйгану казалось, что Заффару нужно от него нечто особенное. Возможно, старик хотел развить его волшебный дар, чтобы потом использовать в своих целях. Слишком уж он поощрял его деяния и нередко говорил, что с годами Рэйган научится лечить людей. Он и сам об этом мечтал, но Заффар, казалось, мечтал больше.
А теперь он заставил его учить грамоту и цифры.
Все чаще Рэйгану хотелось вернуться домой, в Холифилд — к простой жизни. Он стал уставать от внимания и услужливости окружающих. Захотелось вновь оказаться дома, рядом с родителями, поесть маминого супа и послушать папины истории. Каждый раз, вспоминая маму и папу, Рэйган плакал все горше. Пока нежился в роскоши и славе, получалось не думать о них, но теперь, когда идиллия приелась, вернулись печальные воспоминания.
Рэйган чаще стал проводить свободные часы в комнате, рисуя. Мольберт был его единственным развлечением и утешением. За год мальчик заметно подтянул навык, но до совершенства было еще далеко. Он рисовал все подряд: животных, людей, пейзажи, различные предметы, объемные фигуры. На столе лежала толстая кожаная папка с рисунками, которая уже с трудом закрывалась. Надо бы попросить у Заффара новую.
Однажды в полдень, сразу после ухода учителя Карима, Заффар поднялся в комнату Рэйгана. Лицо старика светилось от радости.
— Ступай-ка, прими ванную, — мягко велел он, — а после надень самую красивую одежду и спускайся вниз. Мы пойдем во дворец. Король хочет с тобой познакомиться.
У Рэйгана отвисла челюсть. Король хочет познакомиться? С ним?!
Пока Али помогал Рэйгану собираться, тот непрерывно думал о предстоящем визите в королевский дворец. Он знал, что Заффар находится на службе у правящей семьи, но какое им дело до него, Рэйгана? Или тоже захотели поглядеть на чужеземного мальчишку? Скорее всего. Иначе зачем он им понадобился?
Примерно через полчаса Рэйган в сопровождении слуги спустился на первый этаж, где ждал Заффар. Старик придирчиво оглядел ребенка, но остался доволен его внешним видом. Рэйган выглядел опрятно и неброско, как и положено воспитанному мальчику из обеспеченной семьи. На нем были свободная белая рубаха из дорого шелка с золотистыми узорами на воротнике и манжетах, перехваченная черным кожаным ремнем с золотой пряжкой, и черные штаны свободного кроя без украшений. Прямые густые волосы были аккуратно зачесаны на левую сторону. Тонкого пробора почти не было видно.
На этот раз Али остался дома. Обычно он всюду ездил с хозяевами, но во дворец его никто не пустит. Юноша приступил к влажной уборке, когда уехал экипаж.