Рэйган замолчал, обдумывая полученные знания. Истории о Рэйгане Основателе, гаремах и королевских наследниках показались в разы интереснее, чем буквы и цифры, которыми мучил его учитель Карим. Перед сном Рэйган размечтался, что когда-нибудь станет королем и заведет собственный гарем. Понимая всю безнадежность мечты, он все же улыбнулся и провалился в сон.
.
Дни шли за днями, месяцы за месяцами, годы за годами. Рэйган рос, и с каждым годом становился мужественнее и привлекательнее. К тринадцати годам он в совершенстве освоил грамоту и свободно говорил на семи языках, научился писать красочные картины (особенно ему удавались пейзажи и портреты) и показывал их на выставках, обучился игре на скрипке и флейте, а еще увлекся картографией. Волшебный дар развивался не так быстро, как хотелось бы, но он уже мог исцелять крупный скот. Вот только с людьми никак не получалось.
За прошедшие годы Рэйган крепко привязался к Заффару, и тот почти сумел заменить ему отца. Все реже он вспоминал о родителях и Холифилде, все сильнее душа отрывалась от прошлого навстречу новым открытиям. Однажды вечером, когда Рэйган вернулся с улицы, где играл с друзьями в мяч, Заффар подозвал его и велел сесть за стол напротив. Выглядел он хмуро, и Рэйган испугался, решив, что провинился перед опекуном.
— Сядь-ка, — велел Заффар запыхавшемуся мальчишке. — Пришло время поговорить с тобой по-взрослому.
У Рэйгана внутри все напряглось, в голове загудел рой тревожных мыслей. Сев за стол напротив Заффара, он со всей серьезность посмотрел на него.
— Что случилось, отец?
— Пока ты был ребенком, я не решался рассказывать, — начал Заффар, подкуривая любимую трубку. — Хотел, чтобы твое детство ничто не омрачало. Но ты вырос, и теперь должен узнать правду.
— Какую правду, отец? — спросил подросток, за прошедшие годы привыкший обращаться к Заффару таким образом.
— О своих родителях.
XI. Нож в сердце
Они давно не говорили о Холифилде. Наверное, с тех пор, когда Рэйган начал называть Заффара отцом. Он и сам не помнил, как это случилось впервые. Заффар никогда не требовал подобного обращения и был согласен на «дядю». Но при этом всегда называл Рэйгана «приемышем» или «сынком» и относился к нему с родительской заботой.
Внутри что-то тревожно засвербело, воспоминания нахлынули потоком. Впервые за несколько лет Рэйган снова почувствовал себя беззащитным бедным мальчиком, у которого в одночасье никого не осталось. Он отчетливо вспомнил дом, в котором жил, лица родителей, любимый камень во дворе, задиристых соседей. Только сейчас осознал, что уже четыре года не говорил на языке Радосса. Заффар и учитель Карим обучили Рэйгана шести основным языкам Восточного Континента, а вот родной язык Рэйган начал забывать.
Угрюмое лицо Заффара совсем не понравилось Рэйгану. В голове появились тревожные мысли. Хотелось отказаться от разговора, убежать, но он уже не ребенок. Если приемный отец решил рассказать ему что-то важное, надо выслушать, даже если это «важное» не обещает быть приятным. Так поступают взрослые, а Рэйган уже взрослый.
— Ты уже не малыш, — подтвердил его собственные мысли Заффар, выпуская дым изо рта и скользнув взглядом по трубке. — Поэтому должен знать истинную причину переезда на Восточный Континент.
— Ты забрал меня потому, что пожалел, — сказал Рэйган, припоминая подробности шестилетней давности.
— Я пожалел тебя гораздо раньше, мой мальчик, — вздохнул приемный отец. — Еще тогда, когда твои родители были живы.
Рэйган вспомнил о нападении собак. Тогда именно Заффар его исцелил. Мальчик понимающе кивнул.
— Я знаю, о чем ты подумал, — сказал старик, — но в тот вечер я просто излечил тебя. А жалость появилась, когда я узнал, что родители хотели с тобой сделать.