Черные брови правильной формы нахмурились и сошлись к переносице.
— О чем ты говоришь, отец?
— Ты совсем не знал тех людей. Зато я знал хорошо. Пожар предотвратил великую беду. Не случись его, и ты бы сейчас, стирая руки в кровь, работал в золоторудных шахтах Радосса, где нет ни нормальной еды, ни чистой воды, ни свободы.
— Что?! — Рэйган вскочил со стула. — Я не понимаю!
— Сядь, и дослушай.
Руки мальчика затряслись, губы сжались в полоску. Он с трудом заставил себя вернуться на стул.
— Вы жили бедно, — выпустив очередную порцию дыма, в спокойном тоне продолжил Заффар. — Беднее многих. Родители не говорили об этом с тобой, но все знали, как тяжело им было содержать ребенка. Они почти не ели, ходили в ужасных обносках, тратили на тебя последние деньги.
Рэйган слушал и не верил ушам. Он хорошо помнил, как они всей семьей собирались за столом, ели мамину стряпню и разговаривали обо всем на свете. И ели все, а не только Рэйган. Словно прочитав его мысли, Заффар сказал:
— Должно быть, ты мне не веришь. Ведь своими глазами видел, как едят родители. Вот только вспомни размеры их порций и своих. Тебе они всегда накладывали больше.
Это было правдой. Тарелка Рэйгана наполнялась почти до краев, тогда как в родительских было едва прикрыто дно; ему доставались лучшие куски и только он имел право получить добавку. Ни отец, ни мать ни разу не съели две порции.
— Родители, конечно, любили тебя, — продолжил Заффар после длинной паузы, — но ты обходился им слишком дорого. И однажды они решили...
Заффар вдруг замолчал, сокрушенно качая головой. Трубка дымилась у него в руке, в глазах появились слезы. Сердце Рэйгана словно сжали тиски. Подавшись вперед, он схватил за руку приемного отца. Почувствовал, как мышцы напряглись, будто готовые порваться.
— Что, отец? Что они решили?
Заффар поднял голову и с горечью посмотрел ему в глаза. Кристально чистая слеза потекла по морщинистой щеке и исчезла в седой бороде.
— Продать тебя.
— Что?..
Рэйган отшатнулся, словно ужаленный змеей. Медленно сел на стул, медленно опустил руку на стол. С лица сошли краски, в глазах заблестели слезы. Он не плакал с семи лет. Заффар, как и отец, учил, что мужчинам не следует реветь подобно девчонкам. Настоящий мужчина не показывает свои чувства на публике.
Но на этот раз чувств оказалось слишком много.
— Ты лжешь... — прошептал Рэйган, немигающим взглядом впившись в Заффара.
— Зачем мне это нужно? — вздохнул старик и втянул в себя дым из трубки. — Я долго раздумывал, следует ли рассказывать правду, но в конце концов решил, что ты имеешь право знать.
— Они никогда... — По лицу Рэйгана побежали крупные слезы, которые он не смог подавить. — Они бы никогда этого не сделали!.. — Он вскочил и в ярости ударил ладонями по столу. — Ты врешь!
Резкий порыв ветра выбил трубку из рук Заффара. Тлеющий табак высыпался прямо на дорогой ковер. Стул со стариком покачнулся, но устоял, а вот столу не повезло: по столешнице в разные стороны от центра поползли трещины, скоро ими покрылись ножки. Прямо на глазах у Заффара крепкий дубовый стол рассыпался, как домик из дощечек. Старик изумленно уставился воспитаннику в глаза, радужки которых приобрели кроваво-красный оттенок. Золотистые маленькие молнии сверкали в них, как на грозовом небе.
Заффар сглотнул, глядя на Рэйгана без тени страха, восхищенно. Только что в нем пробудилась душа воина. Выброс силы был совсем слабым, но со временем эта сила способна достигнуть огромных высот.
.
— Я гостил в Радоссе у давнего друга, — рассказывал Заффар, когда Рэйган успокоился и снова стал слушать, — и случайно узнал о тебе. Твой дар меня заинтересовал. Я хотел выкупить тебя у этих нечестивцев, но они заломили такую цену, что мне пришлось уйти ни с чем. Пока я собирал деньги, они уже умерли. И тогда я вернулся в деревню. Увидел, что ты погибаешь с голоду. И забрал тебя.
В эти минуты Рэйган даже не вспомнил, что старик говорил, будто приехал в Радосс в свите принца Зинада Благородного. Он не стал заострять внимание на таких мелочах, когда речь шла о самом жестоком предательстве, какое только может существовать. Возможно, Заффар и вправду гостил у друга, при этом являясь частью свиты принца, — какая разница? Важно не то, где он жил тогда, а то, что сделали родители.