Сайтон Берри, сойдя с корабля, с разинутым ртом разглядывал порт и толпы людей в странной одежде. Он никогда не был за пределами Холифилда и не видел даже столицу Радосса (он не знал даже названия королевства, в котором жил), а тут его привезли на другой Континент. Сайтону было восемнадцать, он родился и вырос в Холифилде, в семье пекарей. Это был непомерно толстый юноша, нарастивший жир благодаря родительской выпечке, которой дома всегда в избытке, и являлся представителем самой обеспеченной семьи в деревне. А еще Сайтон был круглым болваном, не способным учиться и работать. Родители мечтали избавиться от него и, когда на порог заявился незнакомый старик со странной просьбой, почти вытолкали сына из дома. Уходя, он слышал, как мать сказала отцу: «Надеюсь, он останется там жить». А вот и останется! Получит свои деньги и найдет себе место здесь, в этом удивительном месте.
Троицу голодных бедняков встретил незнакомый мужчина. Как и все здесь, он был смуглым и носил бороду — еще короткую, но черную, как уголь. На вид ему было лет двадцать с небольшим.
— Господин Остин? Господин Берри? Госпожа Бартон? — по отдельности обратился он к каждому. В голосе мужчины звучал необычный акцент.
Жанетта и ее спутники закивали. Тогда мужчина назвался Али и дружелюбно попросил их следовать за ним. У городских ворот их ждал просторный экипаж.
Пока ехали по городским улицам, все молчали. Жанетта и Сайтон изумленно разглядывали здания и прохожих, а Филлип угрюмо смотрел на свои ноги. Город его ничуть не интересовал. Если в ближайшие часы ему не дадут выпить, он непременно умрет.
Вскоре город остался позади, и экипаж поехал по прямой дороге. С обеих сторон не было никаких домов, зато справа текла широкая спокойная река, а слева шелестел листьями яблоневый сад. Через несколько минут впереди показались дома, и скоро экипаж въехал в деревню Асман.
Никто из чужеземцев, как когда-то Рэйган, не поверил, что деревни могут быть такими. Жанетте несколько раз посчастливилось побывать в столице Радосса, так по сравнению с этим местом она казалась нищим селом. До дома старейшины женщина ехала с раскрытым ртом, разглядывая аккуратные дома, лужайки и дорожки, мощеные камнем.
Заффар Хамзи встретил гостей, как положено: радостно поприветствовал, обнял, усадил за стол. Еды, которой он был заставлен, троица отродясь не видела. Жанетта и Сайтон облизывались, рассматривая блюда и вдыхая восхитительный запах, а взгляд Филлипа намертво приковался к стеклянному графину, почти до краев наполненному ароматным вишневым вином.
Гости ели и пили, хозяин наблюдал за ними с загадочной улыбкой. Опрокинув в себя пару бокалов вина, Филлип повеселел и начал рассказывать забавные истории. Жанетта сначала скромничала, как положено женщине, но потом, плюнув на приличие, припала к запеченной рыбе. Сайтон же изначально нисколько не стеснялся и прямо пальцами таскал большие куски мяса из хрустального блюда, один за другим. Насытившись, бесцеремонно отрыгнул и залпом выпил бокал вина. Глаза с грустью косились на три оставшихся куска говядины, лежащие на блюде, но желудок ясно дал понять хозяину: больше он в себя не вместит.
Когда гости наелись и напились, Заффар тактично напомнил о цели визита. Все послушно встали из-за стола и поднялись вместе с ним по лестнице на второй этаж. Оказавшись в просторной комнате, они увидели богато одетого подростка, стоящего к ним спиной у мольберта. Он рисовал игривого рыжего пса.
— Рэйган? — неуверенно произнесла Жанетта.
Мальчик остановился. Положив кисть, он медленно повернулся к вошедшим, и глаза у Жанетты полезли на лоб. Она-то помнила Рэйгана Кроу хилым, исхудавшим ребенком в залатанной одежде, но сейчас перед ней стоял статный широкоплечий юноша с развивающейся мускулатурой. Обладающий гордой осанкой, он смотрел ей прямо в глаза. Черты лица Рэйгана заострились, во взгляде появилась глубина.
— Тетя Жанетта? — удивленно проговорил он, изящно выгнув правую бровь. — Дядя Филлип?
К Сайтону он не обратился. Они никогда не дружили и редко виделись. Рэйган не вспомнил его.