— Знаю, — кивнул Рэйган, хмурясь. — Тогда зачем ты мне снова это рассказываешь?
— Чтобы ты осознал свою важность. — Заффар отхлебнул еще чаю и облизал губы. — Если бы слухи о твоем даре распространились по Западному Континенту, тебя бы непременно казнили. Случайно встретив одаренного ребенка, я, как истинный волшебник, захотел его спасти. В наше время только здесь, на Востоке, волшебники и ведьмы могут жить спокойно, не боясь репрессий. Но, как я сказал ранее, нас осталось мало. С каждым годом рождается все меньше одаренных детей. Мы вымираем, Рэйган. Бог уже почти не посылает в этот мир одаренных, а те, кому не повезло родиться здесь, на Восточном Континенте, редко доживают до двадцати лет. Как я мог бросить волшебника на произвол судьбы?
— Но я не волшебник! — воскликнул Рэйган. — Я — целитель.
— Ты волшебник, мой мальчик. Целители не разносят мебель в щепки силой мысли.
— Я был зол.
— Каждый человек когда-то бывает зол. Но неодаренные разбивают вещи руками, а ты разбил стол при помощи магии.
— Это неправда. Я не волшебник. Мои родители были простыми людьми. Без дара.
— Магический дар не всегда передается от отца к сыну, — сказал Заффар. — Иногда он пропускает одно или несколько поколений. В твоем роду были волшебники, Рэйган. Возможно, дальние предки, о которых ты не знаешь.
Подросток нахмурился.
— Моя прабабушка была целительницей.
— Прабабушка, — кивнул Заффар. — Вот видишь? Ее дар передался тебе.
— Но она просто лечила людей!
— Возможно, твоя прабабушка была ведьмой, — предположил Заффар.
— Нет! — разозлился Рэйган. — Она была целительницей!
— Мальчик мой, — сдержанно произнес Заффар, — ты не можешь этого знать наверняка. Истребление волшебников и ведьм на Западе началось больше тысячи лет назад. Твоя прабабушка вполне могла быть ведьмой, но использовала только целительские способности, чтобы не попасть на костер.
— Но... — Рэйгану нечем было возразить. Может, Заффар прав. Может, прабабушка боялась казни и никому не рассказывала, кем является.
— Я забрал тебя потому, что ты достоин хорошей, безбедной жизни. Я не мог бросить волшебника умирать в голоде и нищете.
Рэйган поднял голову.
— Ты так и не ответил на вопрос: как ты узнал, что родители хотели меня продать?
Заффар вздохнул.
— Признаюсь, что после того, как исцелил тебя, я следил за вашей семьей.
— Зачем?
— Я назвал причину: твой дар меня заинтересовал. Вы жили бедно, и я собирался вам помочь. Хотел, чтобы ты рос обеспеченным. В тот день я приехал в Холифилд с целью предложить твоим родителям помощь. Они были в поле, а за тобой присматривала соседка. Я решил подождать и скоротать время за приятным разговором. Вот только приятным он не был. Я никого не знал в Холифилде, поэтому заговорил с первым, кого увидел. Тот человек назвался Филлипом. Вчера он приезжал к нам.
— Я знаю дядю Филлипа, — буркнул Рэйган. — Одинокий пропойца, которого никто не любил, но все жалели.
— Да, я понял, что человек он падший, — согласился Заффар. — Но именно Филлип рассказал мне о том, что узнал совсем недавно — якобы родители решили продать тебя в рабство. Конечно, я не поверил. Принял его слова за пьяный бред, но в душе все-таки поселилось сомнение. Улучив момент, я поговорил с твоей соседкой Жанеттой. Она располагала к себе лучше, чем Филлип. К моему ужасу, она подтвердила слова пьяницы. А еще направила к сыну пекарей, который своими глазами видел, как твои родители договаривались с работорговцем. И тогда я, наконец, поверил.
Заффар замолчал и уставился в никуда, куря трубку.
— Что было дальше? — нетерпеливо спросил Рэйган.
— Я пришел к ним. К твоим родителям. Сказал, что так нельзя, что ты погибнешь, но... они все время твердили, что у них нет другого выхода. Тогда я предложил им деньги. Много денег. Но они не взяли.
— Почему?
— Сказали, что работорговец обещал больше. Назвали баснословную сумму. У меня таковой не оказалось.
— Но ты очень богатый человек, — с недоверием прищурился Рэйган.