Слезы высохли. Рэйган больше не плакал. Место печали в его сердце заняла злоба. Злоба на тех, кого он боготворил. Пол в комнате был усеян обрывками рисунков; папка на столе, которая еле закрывалась, стала совсем худой.
Шесть лет Рэйган с любовью рисовал родителей. Сначала неумело, потом на их лицах появились знакомые черты. Особенно тщательно мальчик вырисовывал мать — ее красивое лицо, добрые глаза, прекрасные черные волосы. Он обожал ее и каждый день скучал по ласковым объятиям, веселому смеху и интересным сказкам. Заффар никогда не рассказывал ему сказок перед сном, а мама делала это каждый день.
Жестокая лицемерка!
Куски бумаги валялись на полу. С одного на Рэйгана смотрел мамин глаз, другой улыбался ее ртом, третий демонстрировал клочок бороды отца. Кипя от злости, Рэйган принялся собирать обрывки. В ярости сминал их и бросал в ведро для мусора. Когда туда улетел последний, он громко позвал Али. Слуга появился в дверях незамедлительно.
— Сожги это! — Рэйган сунул ему в руки ведро. — Сейчас же!
Удивленно пожав плечами, Али ушел, а Рэйган, пылающий ненавистью, до боли сжал кулаки.
.
Заффар только что доел свой завтрак. Погода снаружи была прекрасной, и он собирался поехать на базар за новыми коврами. Старые уже надоели. Вытерев рот полотенцем, он встал из-за стола, и в этот миг перед ним возник Рэйган. Вид у подростка был уставший. Заффар удивился, увидев на нем исключительно черную одежду. Раньше Рэйган любил белый, зеленый и синий цвета, и всякий раз на нем была хотя бы одна цветная вещь. Но сегодня он выглядел так, словно держал траур.
Лицо у приемного сына было болезненно-бледным, под глазами появились темные пятна, губы поблекли. Казалось, все время, пока находился в добровольном затворничестве, он не спал. Впрочем, так и было. Если не считать тревожную дрему, которой он предавался время от времени.
— Дай мне новое имя, — без приветствия потребовал Рэйган, глядя Заффару в глаза.
Старик удивленно моргнул и вышел из-за стола. Приблизившись к приемному сыну, хотел до него дотронуться, но тот резко отпрянул.
— Рэйган, сынок, что с тобой случилось? Ты ужасно выглядишь.
— Ты дашь мне новое имя? — безжизненным голосом спросил Рэйган.
— Зачем? — Заффар осторожно приблизился, и на этот раз Рэйган не отстранился. — Чем плохо твое?
— Я больше не хочу его носить. Даже слышать не хочу.
— Почему?
— Потому, что они дали мне его.
Заффар вздохнул и коснулся рукой плеча Рэйгана. Тело подростка оказалось холодным и напряженным до предела.
— Сядь-ка. — Старик указал ему на стул. Рэйган остался стоять. — Сядь.
Подросток равнодушно уселся и уставился в неизвестность. Заффар сел рядом и заглянул ему в лицо.
— Нельзя отрекаться от себя из-за поступка родителей, — сказал он. — Ну и что, что они дали тебе это имя? Оно существовало задолго до их появления на свет. Твои родители его не выдумали. Вспомни-ка слова короля: твое имя означает «повелитель»...
— Да хоть «бог»! — огрызнулся Рэйган и впился в него яростным взглядом. — Мне противно его слышать, противно носить. Назови меня иначе! Как пожелаешь. Я со всем соглашусь.
— А потом я обижу тебя, и ты снова побежишь менять имя? — Тон Заффара посуровел. — Так не делается, Рэйган. Имя предопределяет судьбу человека. Мне мое тоже не нравится, но я даже не задумывался о смене. Ведь оно — часть меня, а, значит, отказавшись от него, я откажусь от себя. — Он положил руку поверх кисти мальчика. — Я понимаю твои чувства. Правда, понимаю. Мне больно, когда больно тебе. Я бы хотел уменьшить эту боль, но ты должен пережить ее. Скоро станет легче, обещаю. Я всегда исполнял твои желания, мой мальчик, но на этот раз отвечу отказом. Я не позволю тебе потерять себя. Ты родился Рэйганом Кроу, им и умрешь.
Вырвав руку из-под его руки, Рэйган вскочил со стула.
— Ты такой же предатель, как они! — прокричал он в лицо Заффару и выбежал из дома.
Старик со вздохом покачал головой. Никто и не говорил, что будет легко.
XIII. Дурная кровь
Мать не вернулась через две недели, как обещала. Не вернулась и через месяц. Она не сказала, куда уезжает и зачем, но заверила старших сыновей, что привезет деньги. Много денег. Столько, что им больше не придется голодать и терпеть безмозглых соседей.