Лето стояло в разгаре. Ярко светило солнце, согревая землю. Кип сидел на крыльце с большой кружкой в руках, в которой на дне плескался самогон, и мрачно посматривал на соседний дом. Он давно обветшал, крыша в некоторых местах обвалилась, козырек еле держался на прогнивших столбиках и был готов в любой момент рухнуть на крыльцо, в окнах зияли черные дыры. Деревенская шпана, включая самого Кипа, давно разбила стекла камнями. Шесть лет назад дом был пригоден для жизни, но никто не пожелал там поселиться.
Странный чужеземец назвал семью Кроу колдунами. Люди не хотели жить в доме, где творилась магия.
Мрачный взгляд скользнул по большому яйцевидному камню, торчащему из земли на соседском участке. Раньше он постоянно был изрисован детскими каракулями, но за много лет дожди смыли все следы, и камень стал просто камнем — неизвестно, каким образом взявшимся в местности, где нет никаких валунов.
Кип сплюнул и отвернулся. Одним глотком допив содержимое кружки, он раздраженно бросил ее на землю и привычно потрогал кривой нос. Кривым его сделал тупица Рэйган, набросившийся на Кипа с палкой. Он бы, наверное, забил его до смерти, если бы мать не выкинула ублюдка из дома.
Давно это было, но злоба на сорванца жила в сердце Кипа до сих пор. Юноша надеялся, что тот давно сдох в какой-нибудь канаве. Зря они с Робертом тогда его не добили.
Мысли вернулись к матери. Гадина бросила их, найдя, должно быть, какого-то ухажера и сбежав с ним. Правда, не всякий позарится на уродливую Жанетту Бартон, но, может, нашелся какой-нибудь идиот. Иначе где ее носит?
Кипу не хотелось брать на себя ответственность за семью. Ему всего пятнадцать. В таком возрасте надо тискать девок на сеновале, а не работать и думать, чем кормить голодную ораву. Четырнадцатилетний Роберт, впрочем, этим и занимался — тискал девок, — а вот на его братца те не заглядывались. Слишком уж уродливый у него нос. Проклятый щенок! Попадись ему сейчас Рэйган Кроу, он бы мокрого места от него не оставил.
Кип достал из глубокого кармана огниво и смятую папиросу. Закурил. В голову пришло неприятное воспоминание. Минувшей весной в Холифилд приезжала Лили — проведать старуху Тару. Кип с трудом ее узнал. Из болезненно худой девчушки Лили превратилась в стройную девушку с соблазнительными выпуклостями, ухоженную и красивую. Парень подкараулил ее как-то вечером с твердым намерением лишиться, наконец, девственности, но в итоге чуть не лишился своего хозяйства. Лили оказалась бойкой и с такой силой вмазала ему между ног, что Кип чудом удержался в сознании и решил, что причиндалы никогда уже не оправятся. К счастью, они оправились, но вожделенного удовольствия не испытали до сих пор. Когда Лили уехала, Кип растрезвонил всем, что поимел ее, но ему не поверил даже Роберт. С тех пор он об этом не заговаривал.
Роберт, уставший и потный, вышел на крыльцо с большим чаном, доверху полным грязного белья. Он собрался на речку — стирать.
— Чего расселся? — зло бросил он брату. — Заняться нечем? Присмотри за мелкими, я скоро вернусь.
Кип повернулся к нему. Глаза хищно сверкнули.
— Ишь, раскомандовался! Ты мне не отец!
— Что ты, как маленький? — рассердился Роберт. — Мы должны заботиться о младших, пока мамка не вернется. Они сами не прокормят себя и не обстирают.
— Мамка не вернется. — Кип сплюнул. — До тебя еще не дошло? Эта грязная шлюха бросила нас!
Роберт с грохотом поставил чан на крыльцо и с размаху врезал кулаком брату по лицу. Потеряв равновесие, тот свалился на землю. Горящая папироса выпала изо рта и обожгла щеку. Охваченный яростью, Кип вскочил и, запрыгнув на крыльцо, нанес ответный удар.
Братья сцепились и покатились по шатким ступенькам. Валяясь по земле, остервенело лупили друг друга. Кип громко ругался и клялся размазать Роберта по стене, а Роберт методично наносил удары, не произнося ни слова.
Несмотря на то, что Роберт младше Кипа на год, после пропажи матери он неофициально стал главой семьи. Взял на себя заботу о младших, устроился работать помощником мельника, начал приносить домой деньги. А еще, как подозревал Кип, Роберт возомнил себя взрослым потому, что у него появилась девушка — Эва, рыжая дочка свинопаса. С ней Роберт и целовался, и на сеновале ночевал — он сам рассказывал, — и даже собрался жениться, когда оба станут постарше. Вроде бы, свинопас с женой не противились их тесной дружбе. А вот Кипу не повезло. Никто на него не смотрел, а единственная девушка, которой он хотел овладеть, чуть не лишила его причиндалов.