Не останавливаясь, Кип принялся бить ее головой о подушку. Руби перестала кричать, ее глаза закатились, изо рта высунулся припухший язык. Кипа это только раззадорило. Отпустив шею, он принялся бить Руби кулаками по лицу, проклиная и насмехаясь.
Не понимая, что девочка уже мертва.
.
Кип вернулся домой уставшим и опустошенным. Оставив Руби в заброшенном доме, он даже не подумал хотя бы опустить ей подол. Сполна насытившись, Кип просто встал и ушел, оставив сестру лежать с застывшим выражением ужаса на лице.
Блудливая шлюха получила, что заслужила. Мать, наконец, получила, что заслужила.
Роберт вернулся где-то через четверть часа. Он нес в руках чан с постиранным бельем и насвистывал песенку. Кип снова сидел на крыльце и глушил самогон. Вылил в кружку остатки и с упоением поглощал. Бросив на него неодобрительный взгляд, Роберт принялся развешивать белье. Когда закончил, то, не сказав брату ни слова, вошел в дом. Но примерно через минуту вышел снова.
— Где Руби? — требовательно спросил Роберт.
Кип, не поворачиваясь, пожал плечами.
— Дети сказали, ты ее увел, — настаивал брат. — Куда?
— Никуда я ее не уводил! — раздраженно фыркнул Кип.
Роберт сбежал по ступенькам, встал напротив него и выхватил из рук кружку. Швырнул ее на землю, и остатки самогона впитались в почву.
— Ты, поганый урод!.. — взревел Кип, вскочив, но Роберт толкнул его, и тот жестко вернул пятую точку на место.
— Где Руби, Кип?
Тон Роберта стал устрашающим, и Кип невольно поежился. Прежде, чем он успел ответить, на крыльцо вышел девятилетний Лукас — брат мальчиков.
— Я видел в окно, как он понес Руби туда. — Лукас указал пальцем на дом семьи Кроу.
У Роберта внутри похолодело. Бросив на брата испепеляющий взгляд, он развернулся и помчался к изгороди. Перепрыгнул через нее и через несколько мгновений исчез в доме.
А спустя три секунды раздался отчаянный крик, заставивший подпрыгнуть даже Кипа.
.
Кип так и не вспомнил, в какой миг свет перед глазами померк. Помнил лишь крики брата и его удары. Услышав вопль Роберта, он бросился бежать, но тот быстро настиг его и повалил на землю. Роберт бил Кипа ногами и чем-то твердым — наверное, камнем, — и кричал проклятия. Нещадно колотил его по ребрам, рукам, ногам, голове. Кровь залила лицо Кипа, дыхание оборвалось. А потом пришла тьма.
Кип очнулся на дне заброшенной канавы — той, в которую они с братом когда-то бросили Рэйгана, предварительно избив. Тело представляло собой сплошную гематому, но Кип по-прежнему дышал. Над головой простерлось огромное ночное небо, усыпанное звездами. Не в силах даже пошевелить рукой, Кип застонал.
К утру он смог встать.
Маленькие домики Холифилда виднелись вдали, но Кип туда не пошел. Что-то подсказывало, что Роберт добьет брата, если тот сунется домой. Дотащившись до реки, Кип с трудом ополоснул руки и лицо. Все тело неистово болело, каждый вдох давался с большим трудом.
— Будьте вы все прокляты... — прохрипел он, в последний раз оглянувшись на деревню, и побрел на запад по пустынной дороге.
Они еще услышат о нем. Роберт услышит. Однажды Кип вернется, чтобы поквитаться со всеми ублюдками, испортившими ему жизнь. Но сначала он пойдет в столицу. Там ему найдется место. Пройдет время, и он снова заявит о себе. Пусть Роберт не надеется, что победил. Когда-нибудь он пожалеет о содеянном.
Когда-нибудь он, окровавленный, будет стоять перед ним на коленях, моля о пощаде.
И вот тогда-то настанет черед Кипа смеяться.
XIV. Первая любовь
Впервые он увидел ее в сувенирной лавке. Она покупала музыкальную шкатулку.
Обычно сувениры, одежда и драгоценности продавались в городе, но иногда торговцы возили товары в богатые деревни, что и случилось в этот памятный день. Женщины Асмана, едва услышав о лавке сувениров, которая будет работать до позднего вечера, толпой бросились отовариваться. Мужчин не привлекали безделушки вроде кружевных салфеток, декоративных вешалок или смешных подставок для посуды, но женщины этим болели. Выпросив деньги у отцов и мужей, понеслись в лавку, чтобы приобрести пару-тройку не слишком нужных, но красивых и необычных вещей.