Время от времени в деревню забредали бродячие собаки, и эти оказались именно таковыми. Голодные и злые, они с остервенением кинулись на ребенка. Одна — рыжая и маленькая, — вцепилась зубами ему в руку, и Рэйган выронил палку. Две других принялись драть на нем тулуп и штаны, а самая большая — серая с белым, — метила в лицо, но никак не могла допрыгнуть.
Повалив ребенка на землю, собаки набросились на него с еще большей яростью. Отец приучал Рэйгана не плакать, но в этот раз, охваченный страхом и болью, он не сдержался и завопил во все горло.
Рэйган не помнил, в какой миг собак не стало. Сознание возвращалось постепенно. Где-то вдалеке, как показалось ребенку, лай сменился жалобным скулежом, и к звукам прибавились женские крики. Уже позже, когда его подняли с земли, Рэйган разглядел перепуганное лицо матери, а рядом с той стояла не менее перепуганная тетка Жанетта с палкой в руке — больше и крепче той, что подобрал Рэйган. На конце палки остались клочки шерсти и кровь, но мертвых собак нигде не было. Скорее всего, соседка только ранила их.
Схватив сына на руки, Висентия только теперь позволила себе заплакать. В голове вихрем прокручивалась страшная сцена. Она готовила обед, когда услышала пронзительный крик с улицы. Как была, в платье, Висентия выскочила на крыльцо и увидела невдалеке свору собак, яростно лающих и рвущих кого-то зубами. Осознав, на кого они напали, женщина от ужаса потеряла голову. Она с трудом могла вспомнить, как добежала, как схватила камень, как принялась бить им обезумевших собак. Одна из них укусила ее за руку, но Висентия не чувствовала боли. В какой-то миг к ней присоединилась другая женщина, и она с трудом узнала в ней Жанетту. Соседка с криками обрушила на собак внушительную палку. Вместе им удалось разогнать их и добраться до мальчика.
Рэйган был весь в крови и громко плакал — так громко, как не рыдал даже будучи младенцем. Маленькие ручки с растопыренными пальчиками были сплошь красными, на обеих щечках зияли жуткие раны. Тулуп покрывали ужасные темные пятна.
Жанетту трясло не меньше, чем Висентию. Услышав крики, из домов стали выходить люди. Несколько мужчин подбежали к женщинам и камнями прогнали свору.
— Лекаря! — в слезах кричала Висентия. — Позовите лекаря!
Кто-то побежал в направлении дома Карла Доннера — старого лекаря. К счастью, он пришел быстро. В доме Кроу собралось десять человек, преимущественно женщины. Среди них была и Жанетта. Все охали и причитали, пока Доннер осматривал ребенка. Висентия сидела рядом бледная, словно ожившая покойница, и молча ждала.
В дом вбежал запыхавшийся Гаррет Кроу. Кто-то сообщил ему о случившемся, и он сию же минуту помчался домой. Рванувшись в комнату сына, мужчина был остановлен необычайно сильной рукой Жанетты.
— Там лекарь, — сказала она. — Подожди.
— Где Висентия?
— Тоже там.
— Я хочу видеть сына!
— Гаррет...
В этот миг дверь в комнату Рэйгана открылась, и оттуда вышла заплаканная Висентия. Увидев мужа, снова расплакалась и бросилась к нему в объятия. Сердце Гаррета колотилось так сильно, что, казалось, пульсировала вся грудь.
— Где он, Висентия? — гладя жену по голове и спине, обрывисто спросил Гаррет. — Что с ним?
Жена только плакала и прижималась к нему, отчего в голову Гаррету полезли самые страшные мысли. Он уже хотел отстранить ее и войти в комнату, когда дверь снова открылась и на пороге возник лекарь. Карл Доннер выглядел уставшим и обеспокоенным.
— У мальчика сильный жар, — сообщил он, и Гаррет напрягся еще сильнее. — Я обработал его раны, но этого мало. Не исключено, что собаки были бешеными. Хотя бы одна из них. Если так, то Рэйгану срочно нужно лекарство. Такое продается только в столице, оно дорогое. — Он тяжело вздохнул и посмотрел Гаррету в глаза. — Мне жаль, но у него на лице останутся шрамы.
До шрамов Гаррету и Висентии не было никакого дела. Их ребенок может умереть! Если его покусали бешеные собаки, он погибнет. Такое уже случалось однажды в Холифилде. Пять лет назад дочку пекаря укусил бешеный пес. Бедная семья не нашла денег на лекарство, и девочка скончалась. Рэйгана может ждать похожая судьба.