Не дождавшись ответа, Заффар продолжил:
— Я давно понял, что Зинад не такой, как отец. Наследный принц с юности проявлял интерес к устаревшим обычаям и древней культуре. — Он развел руками. — Вот, что он натворил, взойдя на престол. Мы словно откатились на тысячу лет назад. Зинад убрал из обихода все чужеземные слова, упразднил титулы короля, королевы, принца и принцессы. Теперь он хан — так себя называли восточные правители в далеком прошлом, — супруга его стала ханшей, а сыновья — ханзаде. Он отобрал у людей деньги, понизив их состояние до мизера, заявив, что лишь наместник бога — то есть, хан, — имеет право на роскошь. Меня и других волшебников он побаивается, поэтому сильно не свирепствует. Нас тоже урезали в правах, и я лишился статуса.
— Как? Ты больше не придворный волшебник?
— Наш хан считает магию злом и не приветствует ее. Ему не нужен чародей при дворе. Не удивлюсь, если в ближайшее время на нас объявят охоту, как на других Континентах.
Пораженный Рэйган тяжело опустился на стул. Вот так новости... Он понял, почему командир и офицеры почти не говорили о политике. Узнав о реформах, новобранцы начнут волноваться о близких, и порядок нарушится. С рекрутов нет спроса, они не нужны на поле битвы (если вдруг хан решит с кем-то воевать), поэтому командир и не тратил время на их информирование. Пусть сидят в неведении, словно слепые котята, и учатся мастерству.
Рэйгану это совсем не нравилось. Пока не знал об обстановке в королевстве (ханстве!), он даже не задумывался, а сейчас почувствовал злость на командира. Воинам, даже необученным, следует первыми узнавать о таких вещах! Но вместо того, чтобы держать в курсе, их держат в коконе, откуда невозможно увидеть реальный мир. Удивительно, что его — Рэйгана — в этот мир выпустили. Неужели Актан думает, что он не расскажет остальным об увиденном за стеной?
— Почему Первый Корпус Новобранцев считается элитным? — неожиданно спросил Рэйган, и Заффар удивленно посмотрел на него.
— К чему этот вопрос, мой мальчик?
— Я не понимаю, зачем это все! — Рэйган вскочил со стула. — Нас целыми днями обучают сражаться, но зачем? Я даже не знал, что Темриз так изменился, пока не увидел своими глазами! Почему нам ничего не рассказывают? К чему нас готовят?
— Рэйган, сядь, — мягко сказал Заффар, присаживаясь. Сын неохотно выполнил просьбу. — Командир Бахадир Актан отнюдь не глупый человек. Если он считает нужным держать вас в неведении, значит, это пойдет вам на пользу.
— Каким образом? К тому же меня отпустили домой. Вернувшись, я расскажу, что увидел.
— Не расскажешь, если командир запретит.
— Он не станет следить за мной круглые сутки!
— Рэйган, остынь...
— Перестань называть меня так!
— Я зову тебя по имени, и никогда не перестану, — посуровел Заффар. — Жизнь не так однозначна, как тебе кажется. Командир заслужил множество наград, и не за красивые глаза. Может, он временами ведет себя странно, но действует исключительно в ваших интересах. Никто не ожидал таких перемен. И теперь, когда они случились, не следует бить новостями в лоб. Твой отряд состоит из двадцати пяти юношей. В этом возрасте вы вспыльчивы и слишком близко принимаете к сердцу любые изменения. Представь, что начнется, расскажи Актан правду, не утаив ни детали. Возможно, ты бы не слишком переживал за меня: во-первых, я тебе не родной, а, во-вторых, я волшебник, и смогу за себя постоять. Но у других самые обыкновенные семьи. Уходя в армию, мальчишки оставили дома родителей, братьев и сестер, любимых девушек. Ты заметил, что в Темризе увеличилось число городской стражи? — Рэйган кивнул. — Эти солдаты — настоящие звери. Они ходят по улицам всех городов и сел и ревностно следят за исполнением законов. Если человек нарушает какой-нибудь запрет, его выволакивают на улицу и показательно бьют плетьми. А еще, поговаривают, по ночам эти изверги врываются в дома и насилуют женщин. Люди боятся на них доносить, потому что отныне только власть всегда права и праведна, поэтому шепчутся по углам. Эти же солдаты каждый месяц привозят в гарем хана новых наложниц, которых отбирают из числа простолюдинок. Десятки девушек забрали из семей и отвезли во дворец. Говорят, хан жесток со своими наложницами, и многие там умирают. Сейчас в его гареме сто восемнадцать девушек, а ему все мало. — Сын слушал Заффара с открытым ртом, не перебивая. — И вот теперь представь, что вам в одно прекрасное утро рассказывают такие вещи. В страхе за близких юноши попытаются сбежать; начнутся погромы, бунты. В трех Корпусах это и случилось. Однажды Бахадир Актан обо всем расскажет, но сначала вас нужно подготовить. Должно быть, он уже этим занят, иначе вряд ли отпустил бы тебя за ворота.