— Вечером я приду, чтобы сменить повязки, — пообещал Доннер. — И, возможно, смогу сказать больше.
Он ушел. Висентия снова заплакала, а Гаррет отправился к сыну. Пока женщины успокаивали его жену, он стоял у кровати Рэйгана и украдкой смахивал слезы. Малыш — его малыш! — лежал с закрытыми глазами, тихо сопел и постоянно вздрагивал. Его голова была обмотана бинтами, под которыми почти не было видно лица. Руки ребенка до самых локтей покрывали бинты, правая нога была полностью ими обвязана. Сев на край кровати, Гаррет осторожно погладил сына по голове.
— Все будет хорошо, Рэйган, — прошептал он, сам себе не веря. — Ты скоро поправишься, и я отвезу тебя на ярмарку. Обещаю.
Не в силах больше сдерживать слезы, Гаррет заплакал. Столько раз Рэйган просил его о таком простом — взять его с собой на ярмарку! Но Гаррет все время откладывал. Он стыдился сказать ребенку, что не сможет покатать его на аттракционе или купить сладость. Отец не хотел, чтобы сын смотрел со стороны, как развлекаются другие дети. Он копил деньги, чтобы однажды отвезти Рэйгана на ярмарку и сделать тот день незабываемым.
Теперь он может вовсе не наступить.
Рэйган проспал до самого вечера. Как обещал, лекарь сменил повязки, однако так и не смог поставить диагноз. Но подозревал, что мальчик все-таки заразился бешенством. Висентия только плакала, а Гаррет отчаянно думал, где найти деньги на лекарство. Если будет нужно, он пойдет на преступление! Ограбит кого-то, но вылечит сына!
От этих мыслей Гаррету становилось страшно.
Утром Рэйган не почувствовал себя лучше. И в полдень. И вечером. И на следующий день. Висентия не отходила от его постели. Когда сын просыпался, кормила его бульоном, кашей и отварами, которые принес лекарь. Гаррет трудился с утра до ночи, просил дополнительную работу, но таковой не находилось. Но даже если бы нашлась, он бы все равно не заработал столько денег, сколько нужно на лекарство. Его сбережения покрывали только двадцатую часть требуемой суммы.
Прошло еще два дня, и отпали последние сомнения. Рэйгану стало хуже, жар не спадал. Лекарь, наконец, смог со всей уверенностью сказать, что опасения подтвердились. Висентия снова разразилась горьким плачем, а Гаррет, спрятав от жены повлажневшие глаза, решился. Завтра он сделает это — поедет в город и ограбит какого-нибудь богача. Пусть его потом сошлют на рудники или вообще казнят, — главное, Рэйган будет спасен.
Гаррету было страшно даже думать об этом, но иного выхода не нашлось. Его единственный сын погибнет, если он не совершит преступления.
Но грабить никого не пришлось. Вечером, когда уже стемнело и Висентия дремала, Гаррет услышал стук в дверь. Он подумал, что пришел кто-то из соседей или лекарь с очередным снадобьем, но, открыв дверь, увидел на пороге незнакомого человека. Пожилой мужчина, одетый, как богатый господин, смотрел на него добрыми глазами.
— Гаррет Кроу? — осведомился он.
Гаррет заторможенно кивнул, не найдя в себе сил спросить имя гостя.
— Это ваш сын тяжело болен?
— Да. Но...
Мужчина не дал ему договорить.
— Чудо, что я оказался поблизости и узнал о трагедии. А также о том, что вы бедны и не можете позволить себе дорогостоящее лекарство. — Он почтительно склонил голову перед Гарретом. — Видите ли, господин Кроу, я — волшебник. И могу исцелить вашего сына бесплатно.
— В-волшебник?..
— Я испытываю горечь и жалость всякий раз, когда вижу больного ребенка. — Он посмотрел в глаза Гаррета, ясно выражающие недоверие. — Не бойтесь меня, господин Кроу, я пришел с миром. Вы позволите мне войти?
Гаррет смотрел на него, затаив дыхание, и не знал, что сказать. В эту минуту из комнаты вышла заспанная Висентия. Увидев гостя в богатых одеждах на пороге, она удивленно подернула плечами.
— Милый, кто это? — спросила Висентия у мужа, подойдя к нему.
— Госпожа Кроу, — на лице старика появилась любезная улыбка, — я пришел вылечить вашего сына.
Сердце подскочило в груди у Висентии, она в изумлении уставилась на мужа.
— Гаррет, что происходит? Кто этот человек?