Держа в руке проеденный молью свитер с заплатками, который не успел положить в сумку, Роберт повернулся к жене. Протянул руку, в которой держал одежду.
— Этот свитер — один из лучших, что у меня есть, — сказал он, — и посмотри, в каком он состоянии. У нормальных людей даже тряпки для мытья пола выглядят лучше. А что на тебе? Сотню раз латаное платье, доставшееся от матери. Есть еще одно, заляпанное невыводимыми пятнами. В нем ты за покупками ходишь, «потому что красивое». — Он презрительно поморщился, а потом скорчил гримасу. — Экая красота: весь подол в пятнах жира! Над тобой все женщины в Холифилде смеются. А дети? Посмотри, в чем ходят они — в обносках!
Эва насупилась, ее темно-рыжие брови сошлись к переносице.
— Опять начинаешь? Неужели тебе нравится нас унижать?
— Я никого не унизил, — буркнул Роберт в ответ, запихивая свитер в сумку. — Всего лишь сказал правду. На нас смотрят, как на навозных жуков. Я докажу, что мы не хуже других. Скоро у нас появятся деньги. Дети пойдут в школу!
На глазах у Эвы навернулись слезы. Роберт ударил по самому больному. Впрочем, больным это являлось у обоих. Будучи необразованными, они мечтали, чтобы Сара и Артур, а также младшие братья и сестры Роберта когда-нибудь пошли в школу. Там их научили бы читать, писать и считать. А потом они получили бы хорошую работу. Почти все прибыльные места рассчитаны на образованных. Судьба же безграмотных — работать руками до седьмого пота, получая за свой труд жалкие пару медных монет, на которые ничего не купишь.
— Я заработаю деньги. — Роберт подошел к жене и положил руки ей на плечи. — Дождись меня. Отслужу и вернусь. Тогда заживем.
Он широко улыбнулся, обнимая Эву с малышом. Она заплакала и уткнулась лицом ему в плечо. Надо же, отслужит и вернется! Сколько мужчин сгубила проклятая армия — не счесть. А про батальон наемников и вовсе ходит страшная молва. Говорят, там служат настоящие бандиты — те, кто ради денег готов убить даже родную мать. Платят им и правда хорошо, но выжить в этом батальоне способен не каждый. Кто-то сам становится бандитом, а кого-то убивают, чтобы было меньше тех, с кем надо делиться заработком.
Сможет ли Роберт дожить хотя бы до первой выплаты жалования?
Провожать добровольца вышла вся семья и даже кое-кто из соседей. Некоторые восхищались им, а некоторые открыто осуждали. Эва молилась в душе, чтобы мужа не приняли на службу и он вернулся домой невредимым. Ей не нужны были деньги, полученные таким путем. Сам же Роберт, бодро шагая по дороге, смотрел на горизонт и тоже молился — он просил бога беречь его семью и не допустить, чтобы его дети стали такими же, как Кип.
Такими, каким когда-то был и сам Роберт.
.
Почему-то, сидя внутри крытой повозки, направляющейся в столицу, Роберт подумал о Рэйгане Кроу. Он уже долго не вспоминал соседа, который однажды просто исчез. Ходили слухи, что его забрал странный чужеземец, называвший себя волшебником. Он появился незадолго до пожара в поле, в котором погибли родители Рэйгана и несколько деревенских работяг, а спустя несколько месяцев его снова видели в Холифилде. Как раз тогда исчез Рэйган. Может, волшебник приютил сироту. Увидел в нем родную душу. Ведь Рэйган Кроу обладал особым талантом, за который ему нередко прилетало от соседской шпаны.
Роберт не гордился своим поведением. Наоборот, испытывал чувство стыда за детские проступки. Заводилой всегда был Кип, но он охотно поддерживал его идеи. Сейчас Роберт вспоминал брата с ненавистью. После того, что Кип сотворил с Руби, он словно прозрел и возненавидел его. Избил до полусмерти и выбросил в канаву. И ни разу не пожалел о содеянном. Правда, когда на следующий день пошел проверить, жив ли брат, то не нашел его там. Значит, жив, и куда-то ушел. Роберт надеялся, что ему никогда не придется вновь встретиться с Кипом.
А вот увидеть Рэйгана он бы не отказался. Интересно, где он сейчас? Кип не сомневался, что Кроу жив и здоров. Если его действительно приютил волшебник, то, возможно, и богат. Сколько ему уже? Лет семнадцать или восемнадцать. Наверное, женился или вот-вот женится на какой-нибудь знатной леди. Вряд ли он вспоминает о соседях, которые не давали ему прохода. Мысленно пожелав Рэйгану всех благ, Роберт улегся и закрыл глаза. Путь неблизкий, можно и поспать.