— Что, уже не такой смелый? — усмехнулся он, подходя ближе. Говорил Кип тихо, чтобы никто, кроме брата, его не услышал. — Где твоя храбрость, малыш Робби? Давай, бей меня, как тогда, в Холифилде. Чего ждешь?
Роберт стиснул нож в правой руке и плотно сжал челюсти. Из глубины тела начало подниматься что-то темное и злое. Воспоминания придадут сил, и Роберт не станет их отбрасывать. Наоборот, позволит им вспыхнуть в голове и поглотить чувства.
Кип называл его любимым братишкой, но, стоило Роберту сделать что-то не так, насмешливо звал «малышом Робби» даже при друзьях...
Кип не раз подставлял брата, обвиняя в поступках, которых тот не совершал...
Из-за Кипа Роберту часто влетало от родителей...
Кип издевался над всеми, кто слабее него...
Кип изнасиловал и убил родную сестру...
Последняя мысль кровавой вспышкой взорвалась в голове, и Роберт, забыв обо всем, с криком бросился на брата. Старый шов разошелся, обнажив глубокую рану. Снова перед глазами возник образ улыбающейся Руби, жизнь которой Кип грубо отнял на кровати в заброшенном доме. Снова Роберт услышал ее веселый смех, и последний страх растворился в сознании. Будто зверь, он набросился на брата и повалил на землю. Все изумленно ахнули, а Кип вдруг гортанно расхохотался.
— Узнаю малыша Робби!
— Я давно не малыш, ублюдок! — И Роберт со всей силы врезал кулаком ему в челюсть.
Ножи полетели в стороны, мужчины вцепились друг в друга и, яростно рыча, принялись кататься по земле. Все удивленно наблюдали за ними. Драка выглядела слишком естественной. Словно эти двое давно знакомы и ненавидели друг друга. Никто не знал, что так оно и было.
Братья не уступали один другому. Роберт заметил, что Кип стал сильнее и ловчее. Он еле отбивался от его ударов. Лица обоих были разбиты в кровь, но мужчины не останавливались. Яростная драка продлилась около четверти часа. В какой-то миг Роберт попытался схватить брата за горло, но тот ловким движением заломил ему руку за спину и бросил на живот. Коленом придавил Роберта к земле.
— Ты принят в батальон, малыш Робби, — с издевкой процедил Кип и выплюнул сгусток крови. — Парой выбитых зубов не искупить того, что ты со мной сделал.
Старший сержант резко встал и пихнул Роберта в бок носком сапога.
— Вставай, сопляк! Живо в строй!
Роберт с трудом поднялся на ноги. Он, как и брат, плевался кровью. Вонзив хищный взгляд в Кипа, он молчал, а тот, вытирая лицо рукой, ухмылялся.
— Когда-нибудь я убью тебя, сволочь, — прошептал Роберт, но никто, даже Кип, его не расслышал.
По приказу старшего сержанта добровольцев, прошедших отбор, разместили в казарме. Завтра начнется их обучение. Сидя на койке, Роберт уныло смотрел в окно. Внизу расхаживал Кип, раздавая указания подчиненным.
Нет, этот мир несправедлив. Бог несправедлив. Иначе как объяснить, что садисты получают высокие чины, а добрые люди просто гибнут, и никому нет до них дела? Ладони сами сжались в кулаки. Рано или поздно Кип ответит за все, что натворил. Второй раз ему не выкрутиться.
XXV. Всем нужны друзья
Временами Рэйгану казалось, что Заффар возложил на него слишком большие надежды. Ну, какой он волшебник? В умении исцелять животных нет ничего великого, а больше он ничего не может. Управление стихиями? Боевая магия? Слова приемного отца звучали, как сказка. Он говорил, что Рэйгану предназначено стать могущественным чародеем, но сам юноша в это не верил. Не те у него силы и не тот характер, чтобы мечтать о подобном. Рэйган не знал, каким был Заффар в его годы, но подозревал, что уже тогда мог заставить людей себя уважать. А над Рэйганом только смеялись, обзывали вороной и постоянно подшучивали. Джелал Назари не терял возможности насолить ему, правда, с того дня, как получил плетей, стал делать это тайно и без тяжелых последствий. Но если за нанесение увечий он мог снова получить побои или быть изгнанным, то за слова никто не наказывал. Поэтому Джелал с дружками при каждом удобном случае отпускали в адрес Рэйгана обидные шуточки, а иногда мелко пакостили: то книгу украдут и перепрячут, то в тарелку подсыплют пригоршню соли или перца, то одежду испортят. Рэйган никогда не жаловался, но и не мстил обидчикам. Их больше десяти, а на его стороне только Эрхан. Остальные не будут вмешиваться. Попытайся он дать отпор Джелалу и его компании, пересоленным супом дело не ограничится.