Резко повернувшись, Рэйган выставил перед собой ладонь, и неведомая сила ударила Эрхана в грудь. Юноша пошатнулся и чуть не упал.
— Не ходи за мной! — приказал Рэйган и вышел.
Даже не приостановившись перед охраной, Рэйган ворвался в палатку командира.
— Что вы творите?! — прокричал он в лицо Актану. — Это измена!
Четыре крепких руки скрутили его и поволокли к выходу, но командир велел отпустить. Выйдя из-за стола, он подошел к Рэйгану.
— Что опять не так, Кроу? — сердито спросил он. — Снова хочешь в карцер?
— Да хоть под плети! — Глаза Рэйгана метали молнии. — Как вы можете продавать солдат чужеземцам?
— Это не твоя забота, Кроу. Так решил хан, и я не вправе обсуждать его волю. Особенно с тобой.
— Но так нельзя! Кто будет защищать Хамраз, случись война? Мальчишки, не умеющие держать оружие?
— Довольно, Кроу! — разозлился командир и схватил его за грудки — так же, как утром. — Я терплю твои выходки только из уважения к господину Хамзи и генералу Фарази. Будь моя воля, давно вышвырнул бы тебя из Корпуса. Ты должен быть благодарным, что не собираешь сейчас вещи вместе с дружком и остальными, кого выбрал главнокомандующий Шин.
— Вот, почему за мной не пришли, — процедил Рэйган. — Вы намеренно спрятали меня от чужеземца. Почему?
— А ты не догадываешься? — Командир отпустил его. — Вам с Назари повезло с отцами. Я не мог рисковать своим положением, выпустив вас к Шину.
— Ах, вот оно что. — Рэйган презрительно посмотрел на него. — Значит, мы неприкосновенны, а тех, у кого нет громкой фамилии, можно пускать в расход?
Грубая пощечина чуть не сбила Рэйгана с ног.
— Не зли меня, сопляк! Ты ничего не знаешь о реальной жизни, но рассуждаешь о ней. Мир не такой хороший, каким нарисовал его для тебя господин Хамзи. Спустись с небес, Кроу, и прими действительность. — Он толкнул его к выходу. — Пошел вон!
Рэйган бросил на него испепеляющий взгляд.
— Пусть это воля хана, но вы такой же предатель своей родины, как он.
Не успел Актан обрушить на него очередную порцию гнева, как Рэйган покинул палатку. Едва не плача от обиды и ярости, он вернулся в казарму. Эрхан уже закончил паковать вещи.
— Где ты был? — Он бросился к другу. — Снова ругался с командиром?
Юноша отпрянул, увидев в глазах друга ярость и непоколебимую решимость.
— Я положу этому конец, Эрхан, — сказал он тихо, но твердо. — Клянусь всем, что имею. Никто больше не посмеет обращаться с людьми, как со скотом.
— Успокойся, — вздохнул Эрхан. — Нас же не в рабство увозят.
— Это хуже, чем рабство. — Рэйган мрачно осмотрел казарму. Сегодня никто не смеялся, не шутил и не подкалывал соседа. Даже Джелал молчал, мрачно глядя в никуда. — Они думают, что деньги решают все, прикрывают ими подлость и измену. Но придет день, когда ни один напыщенный король не сможет купить человека, сколько бы золота ни предложил.
— Снова ты сказки рассказываешь...
— Никакие не сказки. — Рэйган серьезно посмотрел на него. — Подожди, и сам в этом убедишься.
Эрхан, качая головой, забрался в постель и отвернулся. Нужно выспаться. Завтра тяжелый день.
XXVII. Сломанные крылья
В этот день Заффару пришлось выслушать длинную гневную тираду. Надо отдать ему должное — он ни разу не перебил Рэйгана и позволил ему высказаться. Когда у сына не осталось больше слов и он замолчал, Заффар, наконец, заговорил:
— Мир несправедлив, мой мальчик. Иногда людям приходится совершать неприятные поступки, чтобы выжить. Хамраз и другие королевства стремительно беднеют. Климат меняется, и жить на Восточном Континенте становится сложнее. У нас нет богатых ресурсов, как на других Континентах. Не исключено, что в скором времени наши земли превратятся в сплошную пустыню. Ты ведь замечаешь, что с каждым годом становится жарче и жарче?
Рэйган кивнул. И правда — когда он приехал в Хамраз, жара не была такой изнуряющей, но за тринадцать лет климат сильно изменился. На Континенте жарко и зимой, а летом невыносимо даже в тени. Много небольших озер и рек пересохло; яблоневый сад, столь нежно любимый Рэйганом, высох и превратился в кладбище голых деревьев. А ведь когда-то он благоухал во время цветения, создавал прохладную тень и угощал желающих наливными яблоками. Теперь же никому не придет в голову прогуляться по нему.