Природа Восточного Континента медленно умирала.
— Нам грозит засуха? — с тревогой спросил Рэйган.
Заффар вздохнул.
— Не исключено, сынок. И не только нам. Во всем мире стало теплее. На Севере начали таять ледники. А ведь там всегда царили жуткие холода. Если климат не восстановится, то века через два-три засуха непременно наступит.
— Через два-три века? — удивился Рэйган.
— Такие вещи не случаются скоро, — улыбнулся Заффар, но тут же помрачнел. — Но нам засуха может грозить уже в ближайшие десять-двадцать лет. На Востоке всегда было жарче, чем где-либо. Разделив Континенты, Ашир пошел против законов природы и сделал Восточный самым жарким — в месть народам, уничтожившим его семью и очернившим его сердце. Однажды солнце просто выжжет наши земли.
— Но почему тогда люди не переселятся на другие Континенты?
Заффар рассмеялся.
— Не все так просто, мой мальчик! Одна-две семьи вполне способны переехать, но целое королевство... это невозможно. Власти остальных Континентов не примут к себе столько людей. К тому же наши короли ни за что не откажутся от короны и не станут жить по чужим законам.
— Но лучше так, чем править пустыней! Кому в пустыне нужен король?
Грустно улыбнувшись, Заффар потрепал сына по плечу.
— Ты смышленый, Рэйган, но жизнь редко подчиняется законам здравого смысла. Человек, обретший власть, предпочтет погибнуть, чем потерять ее. Тот, кто стал королем, никогда не будет прислуживать. Вот ты хотел бы вернуться в Холифилд, в свой бедный дом, лишиться всего, что имеешь, и питаться сухарями с водой?
Рэйган вздрогнул, вспомнив о детстве, и честно ответил, что не хотел бы.
— Вот и король не хочет становиться простолюдином, почувствовав вкус власти. — Заффар закурил любимую трубку. — Так заведено, мой мальчик: тот, кому посчастливилось летать в облаках, больше не желает ходить по земле.
— Власть делает из людей чудовищ, — помрачнел Рэйган и взял со стола яблоко. Откусил, но не почувствовал вкуса. Нет, вкус присутствовал, но мысли юноши были слишком мрачными, чтобы воспринимать и обрабатывать что-то приятное. — Я больше не хочу служить в этой продажной армии, отец. Не хочу участвовать в беспределе, который там творится.
— Армия не продажная. — Заффар выпустил изо рта дым и кашлянул. — Но власть — да: хан, его окружение, генералы, командиры. Такое происходит не только у нас, сынок. Не существует короля, который не любил бы золото. И если кто-то предлагает, он не откажет.
— Но хан вредит самому себе, продавая солдат! — воскликнул Рэйган. — Если случится война, некому будет его защищать.
— Война маловероятна, сынок, — сказал Заффар. — Твой друг прав: у нас нечего забрать. Королевства слишком малы и почти ничего не производят, а пустыня не нужна даже здешним королям. Чужеземцы подавно не поведут солдат на смерть ради бесполезного песка. Война может начаться по трем причинам: личное оскорбление правителю, захват территории или присвоение богатства, включая природные ресурсы. Нашим королям хватает ума не оскорблять друг друга и чужеземных повелителей, территории королевств слишком малы, а полезных ресурсов почти нет. Если кому-то из соседей захочется повоевать, Хамраз без труда поставит его на место. У большинства нет собственных армий, а у нас есть. С других Континентов никто не приедет, чтобы биться за мертвую почву.
Рэйган вздохнул, не зная, чем на это возразить. Эрхан говорил то же самое: Восточный Континент слишком бесполезный, чтобы за него воевать. Но все-таки на душе у Рэйгана было неспокойно.
— А под пустыней? — произнес он, мысля вслух.
— Что под пустыней? — не понял Заффар.
Взор юноши прояснился.
— Мы судим только о том, что расположено наверху, — сказал он. — Но кто-то пробовал копать? Не все ресурсы находятся на поверхности. Я читал, что в прошлом люди находили под землей огромные залежи ценных ископаемых. Бедные королевства богатели в считанные месяцы...
— Рэйган, — прервал его Заффар, — под пустыней ничего нет. И не может быть.
— Почему ты так уверен в этом? Сам проверял?