Лена облегченно вздохнула.
– Отлично. Вы мне покажите тогда, пожалуйста, а я подключу.
Старуха развернулась и пошла вглубь дома. Лена за ней. За занавеской старуха махнула в сторону рукой. Там и правда белела розетка. Старая, треснувшая, но она была. Лена торопливо полезла в рюкзак за зарядкой. Только бы не осталась она там, только бы на месте была…
Телефон на подключение не отреагировал. Ни сразу, ни через несколько минут. Лена нашла хозяйку глазами и виновато сказала: – Не заряжается. Видимо, совсем разрядился. Можно, я подожду?
– Можно, отчего ж нет. Жди. Да и сядь ты, чего торчишь. Устала, поди.
Лена внезапно ощутила, насколько она, действительно, устала. Сползла по стене на табуретку рядом. Рюкзак глухо плюхнулся на пол. Внезапно она подняла голову.
– А можно я вам… это… алкоголь подарю? Ну, водка. Она хорошая. Мы купили, но никто не пьет. А вам – мало ли, вдруг пригодится?
Хозяйка снова посмотрела на нее, на этот раз внимательно, почему-то хмыкнула.
– Ну, дари, раз так.
Лена обрадовалась. Как кстати она эту бутылку прихватила. Почему-то показалось ужасно неправильным просто зарядить телефон и уйти. Без подарка. А тут вот водка. Удачно как. Бабушка говорила, что, мол, водка в деревне – универсальная валюта, всегда пригодится. Мало ли, трактористу отдать, например, за то, что огород вспахал. Или там… Кому еще водка могла понадобиться, Лена забыла. Но это и неважно, хозяйка сама разберется, ей виднее.
Вытащила бутылку, поднесла ко столу у стены, поставила.
– Вот. Этикетка немного замаралась… Это я нечаянно. Упала. Но она правда хорошая, ребята гадость не покупают…
Старуха кивнула. Потом поднялась, вышла в сени – или как там называется это все – вернулась с большой кружкой темного напитка. Поставила перед Леной на стол.
– На от, пей.
До того, как она это произнесла, Лена и не думала, что так хочет пить. Жидкость казалась черной почти. Нерешительно она поднесла кружку к губам. Пахло кислым и сладким.
– Квас это.
Старуха заметила ее нерешительность, и Лене стало стыдно. Она быстро отпила глоток. Странный вкус какой-то, даже для кваса.
– На травах он, не то, что ваши шипучки.
Старуха не сводила с нее взгляда. Лена сделала второй глоток, третий… Травы – это хорошо, наверное, полезно. Бабушке тоже газировка не нравилась. Но она другой квас делала, из чайного гриба…
Квас закончился неожиданно быстро. Что там одна кружка, когда весь день не пила ничего? Стало легче. Наверное. Царапанье в груди унялось немного. А голова вдруг стала тяжелой до невозможности. И одновременно легкой. Как шарик с гелием внутри чугунного горшка.
– Пойдем, покажу, где спать ляжешь, – поднялась старуха.
Лена послушно встала и побрела за ней. Ноги тоже тяжелые, как будто гири к ним привязали. Еще бы, целый день по лесу с рюкзаком. Да никогда в жизни больше Лена в походы не пойдет. Все, хватит с нее, напоходилась. Лучше на кружок вышивания. Или макраме. Там не надо никуда бегать, сидишь себе, плетешь… Машка один раз сплела фенечку. У Лены бы лучше получилось, красивее. Но вроде как несолидно было такой уж девчачьей ерундой заниматься. Лена тогда думала в школу баскетбола пойти. А не взяли. Роста, мол, не хватает. Хотя фигня это все. Не взяли потому, что девчонка. Лена видела, там парень и пониже ее был, и ничего…
Кровать была и не кроватью вовсе, а каким-то сундуком, на который матрас сверху кинули. Впрочем, Лена там поместилась, а остальное неважно. И одеяло ей старуха сунула, цветастое какое-то. Вернее, оно днем было цветастым. А сейчас просто – пятна разного серого оттенка.
Вот только…
– А можно в туалет?
Хозяйка обернулась, – Туалет на дворе.
Словно от того, что туалет не внутри, Лена туда расхочет.
– Мне… надо все равно, – было очень неловко от того, что она докучает просьбами, но что делать.
Темнота на дворе была какая-то… живая. Казалось, она двигается. Перетекает из угла в угол, вздыхает. Шуршит. Царапает когтями. Хлопает крыльями. И смотрит.
Стараясь почти не дышать, Лена осторожно прокралась обратно к дому. Если сделать вид, что не боишься, то на тебя нападать не будут. Ну, наверное. Потянула дверь.
От внезапного хлопанья крыльев над головой сердце скакнуло наружу. Лена дернулась и налетела на стену. Снова зажглась тусклая лампочка в углу.
– Чего шумите, ну! – проворчала старуха, появляясь с противоположной стороны коридора.
– Там… – Лена попыталась объяснить, но не смогла.
– А, эти.
Под потолком, на толстой балке сидели птицы. Лена их не видела, когда выходила. Вообще никого там не было. А теперь сидели. Свет не дотягивался до угла, деталей не разглядеть. Огромные, черные, только глаза поблескивали. Молча толкались на балке, царапая ее когтями, изредка приоткрывали большие крылья. И смотрели на Лену.