Прозвенел звонок. Слишком громко, чуть ли не оглушая — они стояли совсем рядом с ним. Варя вздрогнула и присела, подхватывая неизвестно когда брошенный на пол рюкзак. Глеб не тронулся с места. Упершись ладонью в его грудь, Варя отодвинула его и бодрым шагом прошла мимо к двери, стараясь не выдавать того, как сильно дрожали коленки.
Она вышла в коридор, быстро пустевший, и направилась к кабинету биологии. Не оглядываясь.
*
На биологии Глеб не появился. Это было к лучшему, так как Варя не смогла бы провести рядом с ним сорок пять минут спокойно. Внутренне она еще кипела, пусть и немного запоздало. Удивление от того, откуда Глеб узнал, что она звонила Матвею и что она ему сказала, прошло. Остался только вопрос — откуда. Она была уверена, что его не было рядом в тот момент, когда она звонила ему. И услышать ее слова он точно бы не смог. Так откуда?
И он назвал ее слабой. И беззащитной. Она чуть не рассмеялась в голос, когда вспомнила это. Сколько себя помнила, Варя никогда не была ни первым, ни вторым. Возможно, со стороны могло так показаться, ведь она никогда не лезла в драку первой, не отвечала на придирки и оскорбления, даже не смотрела на обидчиков, просто молча уходила. Ладно, не всегда. Иногда ее характер брал верх, и тогда уже обидчики уходили прочь, отнюдь не молча. Но с возрастом это случалось все реже. Был, правда, неудачный инцидент с Астаховым, но из любого правила бывает исключение.
Она точно не была слабой. Она могла поднять Барни! А он весил чуть ли не больше, чем она сама. Леша всегда следил за ее физической подготовкой, да и на скалодроме особо не по лазаешь, если не будешь обладать силой и крепкими мышцами. К тому же она тогда здорово ему врезала — хотя бы это должно было дать ему понять, что слабой она не была.
Как не была и беззащитной. Варя всегда могла постоять за себя. Просто не хотела утруждаться. Куда проще просто уйти, чем пытаться что-то кому-то доказать. А она точно знала: начнешь что-то опровергать, тогда все будут думать, что так и было.
Урок пролетел незаметно. Варе повезло, что они проходили новую тему, поэтому учительница не задавала вопросов, а только объясняла. Варя бы все равно не смогла собраться достаточно для того, чтобы ответить что-то вразумительное. Сказать по-правде, она и так-то не готовилась. Биология всегда была для нее чем-то слишком тривиальным, чтобы обращать на нее лишнее внимание.
Прозвенел звонок, одиннадцатый класс вяло засобирался. Следующим уроком в расписании значилась физкультура, и никому особо не хотелось в холодный спортивный зал, где хмурый физрук будет сначала гонять их по всему периметру зала ради собственного удовольствия, а потом на время.
Варя хотела прогулять физкультуру, но суровая фигура Петра Петровича, застывшая перед выходом к спортзалу молчаливым памятником, не дала ей этого сделать. Вздохнув, Варя побрела на урок. Ускорилась она только попав на улицу в переход между зданиями. Все-таки прогулки по подтаявшему снегу в балетках особо к лености не располагали.
Перед раздевалками Варя завернула в душевые, где очень сосредоточенно причесывалась минут десять, потом пошла в раздевалку, где уже почти никого не осталось. Лиля будучи поклонницей здорового образа жизни, физкультуру никогда не прогуливала, только по исключительной необходимости, и переодевалась быстро. К тому же после младших классов в раздевалке оставался специфический запах, который пусть и уничтожался освежителями воздуха, но не до конца, отчего ароматы, царившие внутри, сами собой подгоняли учениц заканчивать свои переодевательные дела побыстрее.
Дойдя до своего шкафчика, Варя бросила рюкзак на пол и стала раздеваться. Несмотря на то, что от лишнего жира она никогда не страдала, да и фигура у неё была, пусть и не такая пышная и выдающаяся, как у некоторых (а уж на фоне Мими все её знакомые девушки меркли), завершить процесс облачения в длинные шорты и футболку она старалась побыстрее, ни на кого не глядя. Тем более что компания в раздевалке осталась не самая удачная: Ника стояла у своего шкафчика вместе с Викой и что-то нашёптывала ей на ухо с маниакальным блеском в глазах, Юля и Катя стояли чуть поодаль, поправляя друг другу волосы, а в самом дальнем углу наспех переодевалась опоздавшая Карина.
Скамейка, на которой сидела Варя, слегка покачивалась, и она наклонилась посмотреть, почему. Один из болтов, соединявших металличесой пластиной ножки с сидением, выпал, поэтому пластина болталась в свободном полёте. Её края тускло поблескивали в слабом свете лампочек, и Варя сделала мысленную заметку рассказать об этом Петру Петровичу. Ещё упадёт кто-нибудь и расцарапает себе все, что только можно.
Со шнурками у Вари всегда были особые отношения. Они никак не желали оставаться завязанными. Стоило Варе сплести из них аккуратный бантик или узелок, как те тут же развязывались и грозили ей падением. Вот и сейчас, встав со скамейки, Варя опустила голову и заметила, что левая кроссовка отчаянно пытается совершить её, Варино, убийство.
Она поставила ногу на скамейку и наклонилась, чтобы восстановить справедливость и расправится-таки с двумя надоедливыми веревочками. И очень вовремя наклонилась: стоило ей нагнуться, как произошло две вещи — над её головой что-то пролетело, врезавшись в шкафчик, и громко завизжала Вика.
Варя, дёрнувшись от неожиданности, отскочила в сторону, опрокидывая скамейку на бок. Вика стояла позади неё, вся красная, готовая буквально метать молнии взглядом. Варя попятилась и наткнулась на красивую бежевую туфлю, которая только что была пущена в качестве снаряда.
— Ты нормальная? — поинтересовалась она, глядя на Вику, которая медленно приближалась. Одна рука была сжата в кулак, в другой она держала вторую туфлю, явно намереваясь оставить высокую шпильку в Варином виске.
— Я тебя прикончу, — пообещала угрожающе Вика, обходя скамейку. Обычно ровно уложенные волосы сейчас встопорщились и торчали во все стороны, а лицо перекосила злобная гримаса. — Думаешь, увела Глеба, да, скотина? Мало тебе того, что жизнь мне всю сломала, так теперь еще и это?
— Я никого у тебя не уводила, — произнесла Варя, кося глазом на руку с туфлей. — Насколько я помню, Глеб сам тебя бросил. Еще до Нового года.
— Меня не бросают! — взвизгнула Вика, покрываясь багровыми пятнами, будто бы и без того была недостаточно красная. — Тем более меня не бросают из-за такой придурошной, как ты!
То ли это была абсурдность ситуации, то ли общий стрессовый фон дня, но Варя не выдержала и расхохоталась. Хорошо расхохоталась, от души, да так, что слезы выступили на глаза. Правда, на Вику это подействовало, как красная тряпка на быка: выпучив и без того большие, обведенные черной подводкой глаза, она запустила в Варю второй туфлей. Варя легко увернулась. У Вики всегда было не важно с метанием в цель, даже если между ней и целью было всего несколько десятков сантиметров.
Увидев, что шпилька в ее голове свой безвременный конец не нашла, Вика взвыла и бросилась на Варю, выставив вперед руки с длиннющими ногтями, символично выкрашенными в красный цвет. Варя выдохнула и внутренне собралась. Несмотря на то, что лицо ее еще смеялось, внутри в мыслях она плавно провалилась в гулкую тишину, в которой не надо было думать, не надо было беспокоиться. Оставались одни только инстинкты и движения, заученные до автоматизма.
Даже не обратив внимания на то, как тело будто само легко уклонилось с пути бреющего полета Вики, Варя заломила ее руку за спину, придерживая другую, и впечатала ее лицом в шкафчики. Вика успела повернуть голову так, чтобы не разбить себе нос, но больше она ничего сделать не могла. Попытавшись вывернуться из Вариной хватки, она только усугубила свое положение и громко вскрикнула от боли, когда Варя дернула ее за заломленную руку.
В раздевалке повисла тишина, прерываемая только Викиными угрозами. Она ругалась и не уставала перечислять, что сделает с Варей, пусть та только ее отпустит. В ответ на это Варя сильнее надавливала на руку, и угрозы на какое-то время прекращались. Не надолго правда.