Вика как раз пошла на третий заход, когда дверь, ведущая в спортивный зал, распахнулась, и в проеме появился внушительный силуэт Петра Петровича.
— Какого… здесь происходит? — взревел он, щурясь с непривычки. Освещение в раздевалках было куда тусклее, чем в спортзале.
Вика заверещала, причитая, что больная одноклассница накинулась на нее и стала избивать. Варя от таких инсинуаций опешила, но противницу не отпустила, наоборот, прижала к шкафчикам посильнее. Вика была выше, но Варя была куда сильнее.
— Воронина! — гаркнул Петр Петрович, когда глаза привыкли к полумраку. — Что это здесь происходит? Отпусти немедленно Новикову! Устроили мне тут разборки, блин.
Закатив глаза, но не посмев противиться учительскому указу (все-таки Петр Петрович и по ушам надавать мог, это тебе не Ирина Владимировна с ее вечным причитанием), Варя разжала руки и сделала шаг назад, чуть не споткнувшись об опрокинутую скамейку.
Не глядя на то, как Вика, вся красная и злая, отряхивается и потирает плечо, Варя отвернулась и пошла к физруку, готовясь выслушать очередную нотацию. Она даже помахала ручкой планам окончить год без еще одного посещения кабинета директора. В голову закралась неприятная мысль: ее ведь из-за этого не выгонят? Осталось-то каких-то несколько месяцев до окончания учебы. Петр Петрович уже открыл рот, чтобы бахнуть что-нибудь не совсем понятное, но в меру укоризненное, как вдруг…
На этот раз Варя увернуться не успела, потому что подлого нападения со спины уж никак не ожидала. К тому же она думала, что у Вики осталось достаточно здравого смысла, чтобы не кидаться на нее в присутствии учителя, но у той отказали последние мозги. Увидев, что Варя повернулась к ней спиной, Вика размахнулась и со всей силы толкнула ее.
Варя нелепо взмахнула руками, спотыкаясь о забытую на полу туфлю, и полетела вниз, видя перед собой только металлическую пластину, торчащую из дерева прямо по курсу падения ее головы. В последний момент успев загородиться руками, Варя больно ударилась боком о жесткие перекладины скамейки. Правую руку обожгла резкая боль.
В ушах зашумело, но Варя все равно услышала крик Петра Петровича, который, проявив неожиданную ловкость, в мгновение ока подбежал к ним и схватил Новикову за ухо. Та завизжала, теперь уже точно подвергая барабанные перепонки присутствующих коллапсу.
Варя, не переставая морщиться, села на полу. На ладони зиял длинный порез, из которого лилась кровь. Она посмотрела на железку, покрытую ее кровью, все также жизнерадостно поблескивающую, и снова засмеялась. Смех вышел громким, истерическим, так что Петр Петрович, не долго думая, отправил ее в медпункт, а сам пошел к директору, ведя Новикову за собой. Ухо ее он так и не отпустил.
Варя, схватив рюкзак, который оставлять в раздевалке не хотелось, отправилась к медпункту, стараясь не заляпать себя кровью. Лиля, вытаращив глаза, дала ей платок и хотела пойти с ней, но Петр Петрович запретил ученикам покидать спортивный зал, а она не смела ослушаться учителя.
Когда Варя пришла к медпункту, кровь уже почти перестала течь, но платок Лили был пропитан ею насквозь. Ей повезло, что медсестра оказалась на месте. Она поохала-поохала над раной, промыла ее и сообщила облегченно вздохнувшей Варе, что швы не понадобятся. Поколдовав над порезом, она, наконец, забинтовала его, туго стянув кончики бинта и сделав из них крепкий бантик на тыльной стороне ладони. Все это не заняло и пятнадцати минут. Варя уже собиралась уходить, как медсестра, встав на защиту двери грудью, потребовала объяснений. Варя даже не покривила душой, когда сказала, что упала и поранилась в раздевалке. Она ведь правда упала, а Вика свое получит. Если она не напала на Варю со спины, возможно ничего бы и не было, и Петр Петрович вел бы в кабинет директора Варю.
Промучившись еще десять минут под допросом с пристрастием, Варя-таки вышла из кабинета, морщась при каждом неосторожном движении руки. С тоской подумав о том, что ведь еще и возвращаться в спортзал придется — она до сих пор была в спортивной форме — Варя закинула рюкзак на плечо.
Но до плеча рюкзак не долетел. Он замер в воздухе, по крайней мере так показалось Варе. Недоуменно обернувшись, она увидела возникшего из ниоткуда Глеба, который одной рукой сжимал ее рюкзак, а другой собирался ее коснуться, но не успел.
Тот на физкультуру явно не собирался, так как до сих пор был при полном, как говорится, параде. С того момента, как она видела его все полтора урока назад — а ей показалось, что прошло куда больше времени — ничего не изменилось. Разве что на этот раз выражение лица у него было тронутое любопытством, а не просто тронутое.
Варя почувствовала, как едва угасший истерический смех снова готовиться вернуться. У него сегодня был день выступлений на бис. Если бы Глеб внезапно начал по-казацки приседать и ухать, она бы не удивилась. Она вообще уже была готова ко всему, что мог преподнести ей этот богатый на события день.
Никто ничего не говорил. Варя, подняв брови, смотрела на Глеба, он смотрел на нее. Еще немного, и эту скульптурную композицию можно было бы обливать бронзой и выставлять в музее. Варя потянула рюкзак на себя. Раз Астахов собирался маячить бледной тенью отца Гамлета, то она не собиралась делать вид, что видит его. Но Глеб лямку не отпустил, наоборот, сжал покрепче и потянул на себя.
Варя прищурилась, снова потянув рюкзак. Рука уже начала слегка затекать. Глеб не отпустил. Плюнув метафорически (хотя хотелось и буквально), она разжала пальцы, позволяя рюкзаку болтаться у Астахова, и скрестила руки, тут же зашипев сквозь зубы. Забывшись, она сжала пострадавшую ладонь в кулак.
Глеб нахмурился, закидывая ее рюкзак на свое плечо.
— Сильно болит? — спросил он, пока Варя приходила в себя от его наглости.
Ей хотелось ответить что-нибудь резкое или язвительное, но ничего не приходило в голову.
— Бывало и похуже, — сказала она. — Что ты здесь делаешь?
— Ну, из-за меня впервые дерутся девушки, — произнес Глеб с усмешкой. Не такой, какой была его обычная я-невероятно-остроумен-давай-сходи-с-ума усмешка, но с чем-то отдаленно ее напоминающей.
— Во-первых, — холодно сказала Варя, подавляя порыв закатить глаза, — откуда ты знаешь, и во-вторых, с чего ты решил, что из-за тебя?
— Сама посмотри, — пожал плечами Глеб. Он достал из кармана плоский смартфон, несколько раз быстро провел пальцами по блестящему экрану и протянул его Варе. Она неловко взяла его, пытаясь не надавливать на порез под бинтами.
На экране застыл стоп-кадр, на котором было отчетливо видно Вику с обеими туфлями в руках и ее, Варю, глядящую вниз. Нажав на треугольничек, Варя запустила видео. Коридор наполнился громкими криками Вики, а Варя со стороны увидела их драку, если ее можно было так называть. С ракурса, с которого снималось видео, Варя поняла, что автором была Ника. Только она стояла в таком месте, что было видно их обеих.
— Леше бы понравилось, — заключила Варя, наблюдая, как заламывает Вике руку и толкает ее к шкафчикам. — Жалко только, что Вика успела отвернуться. Если бы она разбила нос, я бы получила больше удовлетворения.
Она протянула телефон обратно Глебу, который смотрел на нее со странным выражением лица. Эмоции на нем были неопределимы, но Варя точно могла сказать, что они отличались от утренних. По крайней мере, на нем больше не было желания придушить ее сарказмом.
— Может, поговорим? — спросил Глеб, засовывая телефон обратно в карман.
— А есть о чем?
Глеб вздохнул, закатывая глаза. Переступил с ноги на ногу, поправил волосы.
— Возможно, мое поведение было неоправданным.
Варя только молча смотрела на него, не воспроизводя никакой реакции.
— И, наверное, мне не надо было так остро реагировать и срывать на тебе злость, — продолжил Глеб, поняв, что ответа он не дождется. — Но в свою защиту могу сказать, что ты вела себя как…
— Пошли сядем, — оборвала его Варя взмахом здоровой руки. Глеб глянул на нее, сверкнул зелеными глазами недовольно, но кивнул, подчиняясь.