Варя подошла к противоположной стене и присела на скамейку напротив медпункта. Глеб опустился рядом. От него веяло теплом и пахло соснами. Варя почувствовала, как по ней побежали мурашки, но мужественно проигнорировала их, отворачиваясь.
— Почему ты сбежала? — спросил он после недолгой паузы, в течение которой Варя старалась не обращать внимания, что сели они слишком близко друг к другу и теперь их ноги соприкасались, отчего мурашки никак не останавливали свой сумасшедший танец. Они были даже на коленке, выглядывающей из-под края шорт.
Варя вздохнула, закрывая на мгновение глаза. Ей очень, очень не хотелось проговаривать все, что она успела надумать за это время, но другого выхода не было. Ей же не нравилось то, что происходило между ними последние два дня? Не нравилось. А это значило, что пора перестать прикидываться страусом и долбить макушкой асфальт.
— Я… — она откашлялась, потирая пальцы. — Понимаешь, мне никогда не было просто выражать свои чувства. И там, в тот момент… Я испугалась.
— Чего?
— Если бы я знала! — воскликнула Варя с ноткой горечи в голосе. — Ну, то есть я знаю, но это сложно описать словами. Столько всего… Столько всего сразу, что я просто… — она покачала головой, жалея, что убрала перед физкультурой волосы в хвост да так и не распустила их. — Я не хотела тебя обидеть. Просто… Знаешь, что такое паническая атака? — Глеб кивнул. — Вероятно, у меня была одна из них. Никогда до этого не случались, но все же бывает в первый раз? — Варя снова нервничала, в горле тихо клокотал отзвук истерики, но она держалась. — Вот и я. Слегка запаниковала. И мне надо было куда-то деться, и первым, что пришло в голову, было уехать, ну, я и уехала.
Глеб смотрел перед собой, сдвинув брови, пытаясь уложить информацию так, чтобы она побыстрее разобралась по полочкам. Варя косилась на него украдкой, готовясь в любой момент отвести глаза. Она могла только догадываться, что происходило у него в голове. Ей же стало немного легче. Скала с плеч не упала, но пара камешков точно улетели в пропасть.
— Неужели я такой страшный? — спросил он наконец.
Варя поперхнулась и закашлялась.
— Это не ко мне вопрос, а к твоему фан-клубу, — прокашляла она, пытаясь вернуть дыхание в норму.
Глеб закатил глаза и облокотился спиной на стену. Варя бы тоже так сделала, но от стены веяло холодом, а она была в одной только тонкой футболке.
— Я не об этом, и ты это знаешь.
— Знаю, — вздохнула Варя. — Просто… Мне уже надоело это слово, но я не могу его прекратить повторять. Если бы все было действительно просто. Дело не в тебе. Ты… — Варя опустила голову, — ты мне нравишься. Дело во мне. Мне сложно впускать людей в свою жизнь, доверять им, и обычно я всех держу на расстоянии вытянутой руки, даже Лилю и Руслана. А ты…
Договорить ей никто не дал. Глеб дотронулся до ее щеки, и стоило Варе повернуть голову, как он поцеловал ее. Этот поцелуй отличался от того, ночного. Он был торопливым, будто бы Глеб ожидал, что Варя отшатнется и снова убежит. Но Варя не убежала. Чувствуя, как горят щеки, она ответила на поцелуй, чем изрядно удивила его.
— Откуда ты узнал про Матвея? — спросила Варя несколько минут спустя. Они, слегка смущенные — Варя — и невероятно довольные — Глеб, сидели бок о бок. Глеб держал ее забинтованную руку и перебирал пальцы, стараясь не касаться повязки.
Тот покосился на нее, явно надеясь увильнуть.
— А об этом обязательно?..
— Ага.
— Ладно. Раз уж мы говорим. Мне сказал Марк. Он, наверно, слышал, как ты ему звонила. Он же был в комнате рядом, — сдался Глеб.
Варя недоуменно сдвинула брови, но решила выкинуть это из головы. Конечно, на даче Астаховых совершенно точно была звукоизоляция в каждой комнате — в этом она на собственном опыте убедилась, но может быть она не закрыла дверь. В конце концов Варя была в состоянии, которое трудно было назвать адекватным.
— И почему ты так из-за этого взбесился? — спросила она вместо этого. — Я же говорила, что мы с Матвеем просто друзья.
— Говорила, — кивнул Глеб. — Но… В то, что ты просто прикидывалась невинной овечкой, было так просто и легко поверить, особенно учитывая, что ты ему сказала. К тому же я порасспрашивал о нем Лилю, и то, что она сказала…
— Что? Что он тот еще повеса и бабник?
Глеб неохотно кивнул. Варю посетило новое, доселе неиспытанное чувство: она понимала, что Глеб попросту ревновал, и это было приятно.
— Мы с Матвеем просто друзья, — повторила она, глядя Глебу в глаза. Тот нехотя согласился с этим. — Между прочим, ты зря катишь на него бочки, — продолжила Варя, отводя взгляд и улыбаясь. — Он уговаривал меня вернуться.
Глеб собирался что-то сказать, и по его лицу Варя могла видеть, что это было бы что-то не очень приятное, но был прерван. В коридоре появился запыхавшийся Петр Петрович. Варя дернулась было, но Глеб удержал ее на месте, вежливо улыбаясь учителю.
— Воронина! Вот ты где, я тебя по всей школе ищу, — громко возвестил Петр Петрович. На Глеба рядом он не обратил никакого внимания.
— Вы же сказали идти в медпункт, — пожала плечами Варя, стараясь подавить желание отскочить от Глеба как можно дальше. — Вот я и жду вас тут.
— Это ты правильно, — согласился физрук. — Рука нормально?
— Нормально, — Варя-таки высвободила руку от Астахова и вытянула ее вверх, чтобы физрук мог собственнолично убедиться в ее целости и относительной сохранности.
— Иммануил Вассерманович велел отпустить тебя домой, — сказал Петр Петрович. — А я тебе торжественно дарую освобождение до конца года. А то вечно с тобой что-то случается. Лучше пусть это случится не у меня на уроке.
Варя искренне просияла, да так радостно, что физрук даже нахмурился и попятился. Глеб подавился смехом.
— А что с Викой? — спросил он.
Тут Петр Петрович его заметил, нахмурился еще пуще, будто припоминая, был ли он на уроке и вообще, кто это. На новых учеников у него память была еще хуже, чем у Вари на формулы в алгебре.
— Она свое получит, можете не сомневаться. Но ты тоже хороша, — фыркнул физрук, упирая руки в боки. — Устроили кошачьи драки. Было бы из-за чего… — Глеб снова подавился, и Варя похлопала его здоровой рукой по плечу. И правда, было бы из-за чего. — Родителям-то позвонила? А то будешь еще в метро толкаться…
— Я ее отвезу, не волнуйтесь, — сквозь кашель ответил Глеб.
— Ну и замечательно, — буркнул физрук, уже ушедший в свои серьезные взрослые мысли. Кивнув, он развернулся и зашагал прочь.
Варя проводила его взглядом до поворота и неожиданно для себя обнаружила, что улыбается до ушей, что с ней случалось крайне редко.
Кто бы мог подумать, что такой ужасный день окажется настолько… Настолько?
========== Часть двадцатая, романтичная ==========
Февраль окончательно вступил в свои владения четырнадцатого числа. До этого переломного момента он очаровательно кокетничал, то набирая, то снова теряя морозный градус, но утром четырнадцатого он понял, что пора переходить в активное наступление, и зарядил такой сильной метелью, что в городе был объявлен оранжевый уровень опасности.
Москва к такому внезапному нападению оказалась как обычно не готова. Парадокс: все знают, что зима приходит каждый год, и каждый год все этому очень сильно удивляются, будто думают, что в этот раз пронесет. Снегоуборочная техника была в срочном порядке выгнана на широкие проспекты и узкие улочки, скорее мешая справляться со снежным нашествием, чем помогая. Машины стояли в бесконечных пробках, а люди толпились в метро, будто рассчитывая, что оно внезапно обретет пятое измерение и вместит всех желающих.
Стоит ли говорить, как все это всеобщее легкое сумасшествие повлияло на Варю?
Она никогда не была большой фанаткой незнакомых людей в любых их проявлениях. И даже то, что толпиться в вагоне будто бы поезд был филиалом Ходынского поля, людей вынуждала необходимость, а не искренне желание досадить ей, Варе, температуру любви не повышало. К тому же если в метро было удушающе жарко, то на улице стоял устойчивый мороз, кусающий за щеки и заботливо поджидающий на выходе из помещений в паре с воспалением легких.