А потом в школу пришел Астахов, и ее гордая и неприступная крепость дрогнула. Сначала на всю школу прогремел инцидент на день Учителя, который пошатнул сложившиеся общественные устои. Варя пусть не превратилась еще в несчастную жертву обстоятельств, но стала к этому куда ближе, чем за все предыдущие годы. Потом — менее значимое в общественных глазах — у нее сами собой завелись друзья. Этот поворот судьбы для нее самой был куда более значительный, ведь перед натиском Лили и Руслана крепость одиночества вообще пала.
И теперь это. Видео, сделанное Никой, в считанные часы, если не минуты, облетело всю школу. О том, что Варя была вероломно атакована всеобщей любимицей, не знали только швабры в подсобке, и то исключительно потому, что в силу своей деревянной природы не интересовались текущей мимо них жизнью. Мало того, все знали, почему эта сцена вообще произошла. Эти два фактора стали причиной такого твиста, что скажи Варе еще полгода назад, что такое случится, она бы расхохоталась и покрутила пальцем у виска.
Магнитные полюса окончательно сместились, и Варя внезапно обнаружила, что теперь вся школа сочувствует ей и недолюбливает Новикову. Нечто подобное было после атаки бутылками, но тогда общественность не знала, кто был повинен в эпическом ранении. Теперь же виновник был на лицо, то есть, на видео, и опротестовать это в Викину пользу было просто невозможно. Варя все еще была Вороной, но теперь это прозвище ассоциировалось с одиннадцатиклассницей, которая увела Астахова у Новиковой.
Не сказать, чтобы Варю этот новый статус радовал. Ее вполне устраивало быть этакой невидимой участницей школьных событий, которую пусть и знали многие, но по привычке не обращали внимания. Теперь же нельзя было по коридору пройти без того, чтобы на нее кто-нибудь не таращился или шептался за спиной. Будь Варя почувствительней к таким вещам, она бы уже давно слегла в истерике, но ее это просто раздражало.
Несмотря на то, что родители Вики потребовали у директора, чтобы тот принудил Нику удалить видео из Интернета, его не посмотрел только ленивый. Ника, конечно, послушно удалила копию со своей странички, но к тому моменту, как она это сделала, оно разошлось по рукам, и с этим уже никто ничего поделать не мог. А то, что его хотели удалить, только подлило масла в огонь.
Надо сказать, не всех охватила эта лихорадка положительных наклонностей в Варину сторону. В частности, особо сильными чувствами воспылали давешние фанатки Глеба. Если раньше они не могли ненавидеть Вику, так как та была их непризнанной богиней, то Варя представлялась им куда более легкой мишенью. Сама Варя об этом ничего не подозревала ровно до тех пор, пока не столкнулась как-то в женском туалете с двумя десятиклассницами, которые в памятный день стояли среди прочих вокруг Астахова. Прежде, чем Варя успела как-то среагировать, они выдали тираду из очень нелицеприятных выражений и скрылись, оставив Варю стоять посреди туалета с раскрытым ртом. Определенно, в школе появился новый клуб ненависти к Варе Ворониной.
Реакция одноклассников была куда менее выразительной, но не менее красноречивой. Когда на следующий день после драки Варя зашла в класс, все находящиеся внутри разом притихли, будто зашел сам Люцифер. Они молча проводили ее взглядами, пока Варя шла к задней парте, а потом взорвались тихими шепотками, то и дело поглядывая в ее сторону. Когда пришел Глеб, ситуация повторилась.
Но были и положительные моменты. Один из них — временное отстранение Новиковой от учебы с обязательным посещением психолога. Директор на две недели перевел ее на домашнее обучение, а по возвращению в школу обязал посещать Алевтину, которая от этой перспективы была в неописуемом восторге. Настолько неописуемом, что выдала трехминутный монолог непечатного содержания, ни разу не повторившись. Но тут она брыкаться не могла: все-таки это были ее прямые рабочие обязанности.
Глеб приступил к исполнению второго пункта, не устраивавшего Варю, в субботу. Все также бушевала метель, настроение было тюленевое, поэтому несмотря на то, что стрелка часов упорно двигалась к вечеру, Варя сидела в своей комнате, закутавшись в одеяло, и смотрела новые серии «Стрелы». Рядом лежал Барни, зорко следящий за тарелкой с бутербродами, стоящей на кровати перед Варей. Барни был достаточно воспитан, чтобы не есть с хозяйской тарелки, даже если там лежала вкусная колбаса, но при этом он был достаточно быстр, чтобы подхватить кусочек случайно упавшего на кровать бутерброда. Поэтому пес терпеливо ждал, когда же случится чудо и он получит свой кусочек счастья.
Аккурат в тот момент, когда главный герой снова произнес сакраментальную фразу всего сериала, зазвонил мобильный телефон. Варя, чертыхаясь, поставила паузу и принялась искать его, что было делом нелегким. Телефон приглушенно трезвонил откуда-то из-под одеяла, и Варя перебирала его мелкими осторожными движениями. Однажды она уже забыла так телефон в одеяле и, резко взмахнув его краем, случайно отправила его в недолгий, но запоминающийся полет в стену.
Варя уже опасалась, что звонящий звонить передумает, так долго она искала телефон. Поэтому, едва нашарив его в недрах кровати, она нажала на «ответить» и поднесла его к уху, не глядя на номер.
— Ты так рада моему звонку, что перед тем, как взять трубку, исполнила победный танец? — раздалось в трубке.
Варя недоуменно посмотрела на пса, которой на все эти свистопляски не обратил никакого внимания. Голос был очень знакомый, но, искаженный телефонной связью, остался неузнаваем. Где-то к концу предложения Варя догадалась посмотреть на определитель номера. Звонил Глеб. Хорошо, что Варя не стала спрашивать, кто звонит. Она-то подумала, что Матвей…
— Нет, просто не могла найти телефон, — ответила она с заминкой.
— То есть, ты не рада, что я звоню? — весело поинтересовался Глеб.
— Я не это имела в виду, — закатила глаза Варя, откидываясь назад и падая на подушки.
— А ты не закатывай глаза. Это в голосе слышно, — добавил Глеб как раз тогда, когда Варя хотела спросить, с чего он это решил. — Да и к тому же меня бы твоя псина не пустила бы достаточно далеко, чтобы вмонтировать камеры…
Варя фыркнула, маскируя смех. И потрепала Барни между ушей, хотя, конечно же, ничего такого не было. Зато он явно оставил неизгладимое впечатление в хрупкой душе Астахова.
— Ты звонишь просто так или по какой-то конкретной причине? — спросила Варя. Обычно они с Глебом обменивались смс-ками.
— И снова этот тон. — Теперь уже закатанные глаза звучали в голосе Астахова. — Я так начну думать, что ты вовсе не хочешь со мной разговаривать. А ведь мое душевное равновесие находится в постоянном дисбалансе! Все эти поклонницы, всеобщее обожание и любовь, с этим так сложно справляться…
— Гле-е-еб, — протянула Варя, силясь не засмеяться в голос.
— Ну ладно, — сдался он. — Я тут катаюсь по городу по делам… Заеду за тобой через час, собирайся. И это, возьми с собой туфли какие-нибудь.
— Что? Туфли? Ты о чем вообще? — начала было спрашивать Варя, но на ухо запикали короткие гудки. Глеб поступил как все настоящие мужчины — бросил трубку.
Некоторое время Варя недоуменно таращилась на телефон, думая, перезванивать или нет. Остановившись на том, что полезно иногда побыть девочкой, она стала размышлять над тем, что, собственно, это все значит. Очнулась она тогда, когда от отпущенного ей часа осталось где-то минут сорок.
Варя не подскочила с кровати как ошпаренная и не кинулась быстрее к шкафу. Она степенно выпуталась из одеяльного кокона, напоминая самой себе человеческую бабочку, и неторопливо пошла в ванну, все-таки зубы надо было бы почистить. Посмотрев на себя в зеркало, Варя констатировала обычную, ничем особо не примечательную картину. Наведя привычный марафет — умывшись и стянув волосы в хвост — Варя все также неторопливо вышла из ванной. Потом подумала и вернулась, чтобы подкрасить ресницы. Это действие было совершенно непродуманным и спонтанным, но продиктованное коварной женской хотелкой.