— Чего-чего?
— По сто пятой статье Уголовного кодекса. За убийство у нас пока по ней сажают.
Варя фыркнула и закатила глаза, успокаиваясь. Все-таки Глеб был не виноват. Наверное.
— Прости, — произнесла она, комкая в пальцах шарф. — Мама поймала на выходе и устроила допрос.
— Про меня допрашивала? — Глеб ухмыльнулся, глядя на дорогу.
— Ну, типа того. Хотела знать, с кем я иду гулять.
Варя почувствовала, как только что переставшие симафорить всем окружающим щеки снова начинают притворяться фонарями.
— И что она сказала, когда узнала, что со мной? — поинтересовался Глеб, притормаживая на светофоре. Машин на дороге было мало, а те, что были, ехали медленно и осторожно.
— Ну… — Варя быстро облизала губы, думая, как бы помягче ответить. — Она не узнала. Я ей не сказала.
Глеб, пользуясь тем, что на светофоре горел красный, такой же, как Варины щеки, повернул к ней голову и недоуменно приподнял брови.
— Почему?
— А ты своей маме сказал про меня? — нашлась Варя, живо представляя картину Великого Откровения.
Глебу хватило такта смутиться и отвернуться, тем более что на светофоре сменился цвет. Он тронулся и выполнил маневр прежде, чем ответить. Варя практически видела, как под его светлыми волосами крутятся шестеренки мысли.
— Еще нет, — произнес, наконец, он. — Но я ей еще не сказал, что я расстался с Викой. Она ей так нравилась, что, боюсь, у нее припадок случится.
— М-да, двойной удар твою маман ждет, — пробормотала Варя, тщательно маскируя злорадненькую усмешку. Несмотря на то, что видела она Анжелу Филлиповну всего раз, ну, полтора, если считать тот краткий момент в ресторане, у Вари уже вполне сложилось мнение об этой женщине.
Варя всегда отличалась слишком хорошей памятью, которая, цепляясь за не связанные, казалось бы, детали, иногда уводила ее в такие далекие дали, что и Сусанину не снилось. Вспомнив о матери Астахова, она, конечно же, вспомнила, когда последний раз ее видела и при каких обстоятельствах. И, конечно же, подумала об отце.
С тех пор они так и не говорили. Он звонил несколько раз, но Варя отказывалась подходить к телефону. Светлану, к счастью, он больше не присылал, иначе кто-то бы ушел восвояси весьма потрепанным, и это была бы не Варя.
Словно в ответ на ее мысли в сумке зазвонил телефон. На всю машину прогремела главная тема из сериала «Я зомби». Варя, вздрогнув, извлекла его со дна с некоторым трудом. Увидев, кто звонит, Варя сбросила звонок и кинула телефон обратно в сумку. Глеб, наблюдавший эту пантомиму, вскинул бровь.
— Кто это был? — спросил он.
— Никто, — ответила Варя, поворачиваясь к нему. — Так куда мы едем?
— Это ты так меняешь тему?
— А что, заметно?
Глеб слегка улыбнулся. Он сидел за рулем так расслабленно и спокойно, будто водил машину с пеленок. И все-таки каждый раз, когда он отвлекался от дороги или снимал руки с руля, Варя чувствовала мурашки, бегущие табуном по коже. Не хорошие мурашки, возникающие от случайных прикосновений, а плохие мурашки, паникующие и истеричные.
— Кто-то на днях жаловался, что мы и на свидании-то не были еще, — сказал Глеб, сворачивая с более-менее оживленной дороги в узкий проулок. — Так что вот… По крайней мере, план был такой изначально.
Варя с любопытством посмотрела в окно: Глеб въехал в какой-то подозрительный дворик в доме-колодце, в котором стояло еще несколько машин. Если не считать следов ног на снегу, намекающих, что недавно здесь были люди, во дворике было пусто, только кружил снег, завывал ветер и тускло светили только что включенные фонари у подъездов.
— Я чувствую «но», — произнесла она.
Прежде чем ответить, Глеб припарковался и выключил мотор, нажав на кнопку у руля. Да, у него была одна из тех новых машин, где не надо было вставлять ключи, чтобы ее завести. Ключи, правда, были, но Варя сильно сомневалась в том, что их действительно можно куда-то вставить. Из-за этого ее не покидало чувство, что машина эта ненастоящая и в любой момент может развалиться.
Глеб вздохнул и взлохматил волосы ладонью. Он недавно подстригся и еще не привык к новой длине волос. Хотя разница была всего лишь в пару сантиметров, она была весьма заметна, особенно для Вари, которой, в общем-то, предыдущая его прическа нравилась куда больше. Глебу она этого, правда, говорить не стала, а то расстроится еще…
— Правильно чувствуешь, — признал он. — Я даже не знаю как объяснить… Короче, ты ведь помнишь, что я хочу стать режиссером?
Варя утвердительно кивнула. Она об этом помнила хотя бы потому, что с тех пор, как Глеб получил письмо из киношколы, в которую мечтал поступить, он без умолку твердил о ней на каждом углу всем, кто хотел об этом услышать. И тем, кто не хотел, тоже.
— Я недавно узнал, что прошел первый раунд отбора, — продолжал Глеб, — и теперь мне нужно снять пятиминутный ролик и отослать его в школу.
— Это что-то типа вступительного прослушивания?
— И да, и нет, — ответил он, качая головой. — В школу-то меня приняли почти, осталось отправить документы после окончания одиннадцатого класса. Только я хочу попасть на стажировку у одного режиссера, тебе его имя ничего не скажет, но поверь мне, он суперзвезда, а для этого нужно победить в конкурсе. Ну или хотя бы войти в первую десятку.
— Я чувствую, как мы приближаемся к сути проблемы, но не могу понять, в чем она, — сказала Варя, скрещивая руки на груди. В шубе это было сделать сложно, да еще и ремень безопасности приковывал ее к креслу, не давай пошевелиться, но она справилась. Можно было бы отстегнуть ремень, ведь они уже остановились и даже выключили двигатель, но маленький параноик в Вариной голове запрещал ей это сделать.
Глеб закатил глаза и предпочел эту реплику проигнорировать.
— Одну из сцен ролика я хотел снять там, куда мы идем, — сказал он, отстегивая собственный ремень. — По идее мы должны были сделать это еще две недели назад, но вышла небольшая… — он задумался над словом, глядя искоса на Варю, — накладка, поэтому мы перенесли на сегодня, а я об этом вспомнил слишком поздно.
— Накладка? — переспросила Варя, но до нее тут же дошло. Две недели назад Глеб еще обитал на даче в компании собственных мрачных дум. О том, кто еще мог быть у него в компании, Варя старалась не думать. — А, понятно, — сказала она.
— Поэтому мы быстренько отснимем, — бодро произнес Глеб, нагибаясь за шапкой, — а потом я весь твой.
Вместо ответа Варя накинула капюшон на голову и чуть ли не выпала из машины, скрывая зардевшиеся щеки. Раньше она даже не подозревала, что может так часто и сильно краснеть.
Непримечательный дом-колодец, показавшийся снаружи мрачным, старым и почти разваливающимся, был точно таким же изнутри. Насколько могла судить Варя из своих скромных архитектурных познаний, построили его очень давно. В этом доме были высокие потолки, большие ступени на лестнице и страшный лифт, который закрывался сетчатой металлической дверью. Стенки у него были почти прозрачные, поэтому она в подробностях успела рассмотреть каждый этаж, пока они с Глебом поднимались наверх.
Пока лифт медленно полз вверх, Глеб рассказывал, как он нашел это место. Он бурно жестикулировал и сверкал глазами, попутно разматывая шарф и расстегивая пальто. Варя честно пыталась слушать, но мысли постоянно уходили куда-то в сторону. Телефон, перекочевавший из сумки в карман, снова зазвонил. Варя отключила его, даже не глядя. Глеб же сделал вид, что ничего не заметил, только дернул бровями, явно думая о своем. Варя искренне понадеялась, что в его голову, уже отмеченную посещениями левых, никак не связанных с реальностью мыслей, не придет что-нибудь не менее оригинальное.
Наконец, лифт остановился на последнем этаже. Глеб открыл решетчатую дверь и уверенно направился куда-то вглубь коридора. Варя торопливо последовала за ним. Этаж казался очень сильно заброшенным и нервировал ее. Бетон на полу был весь в трещинах и выбоинах, краска на стенах, когда-то зеленая и яркая, выцвела и стала отваливаться длинными полосами. Практически все двери на этаже были либо заколочены, либо пребывали в таком состоянии, что дверью назывались чисто номинально.