— Гле-еб, — позвала Варя, и ее голос гулко пронесся по дому. — А в этом доме вообще кто-нибудь живет?
— Живет, конечно, — отозвался тот, останавливаясь у неприметной лесенки, ведущей, судя по всему, на чердак. Она сильно выделялась на общем фоне запустения, так как была яркой и блестящей и явно новой. — Просто на этом этаже вечно что-то происходит, поэтому здесь все квартиры либо заброшены, либо нежилые. Но это даже хорошо. Увидишь, — хитро подмигнул ей Глеб и стал взбираться вверх. Варя, немного сомневаясь, что все это вписывается в адекватные рамки нормальности, последовала за ним.
Добравшись до самого верха лестницы и упершись в такой же, как лестница, блестящий люк, Глеб несколько раз стукнул в него кулаком. Несколько секунд спустя люк раскрылся, и Варю чуть ли не сбила с ног ударная волна энергичной музыки, которая хлынула вниз. Глеб как ни в чем не бывало поднялся вверх.
Поднявшись, Варя едва поверила своим глазам. Она оказалась в самых настоящих тропиках!
Конечно, привыкнув к полумраку, который царил в этом странном чердачном помещении, Варя пришла в себя от этой иллюзии воображения, но ощущение тропиков осталось. Во-первых, воздух на чердаке был неожиданно влажный и теплый, будто бы она оказалась в какой-то теплой стране недалеко от экватора. Во-вторых, помещение было настолько точно декорировано под джунгли, что, казалось, еще немного, и из-за ближайшей пальмы выскочит Маугли верхом на Шерхане. А по лианам и веревкам, свисающим с потолка, пронесется стадо обезьян, и не важно, что стадом они не скачут.
Пол был устлан… травой. То есть, это был какой-то очень хитрый ковер, но чувствовался он как самая настоящая трава. Варя даже опустилась на колени и потрогала его, краснея под взглядом Глеба, который стоял рядом и тихо ржал с ее удивления.
Стен было не видно за густыми, свисающими с потолка лианами, которые напомнили Варе старые советские веревочки, которые вешали в проемах дверей. В их старой квартире раньше висела такая у входа в кухню, и каждый раз, когда кто-то проходил через нее, она на всю квартиру бренчала и выдавала посетителя святая святых.
То там, то тут были расставлены столики, больше похожие на слегка обрезанные бочки. А между ними, оставляя пространство для маневрирования, стояли колонны, увитые и окруженные зелеными растениями, некоторые из которых красиво цвели будто настоящие. А из цветов выглядывали небольшие лампочки, горевшие одновременно и ярко, и приглушенно, отчего создавалось ощущение вечернего сумрака где-то у моря.
Дав Варе время оглядеться, Глеб повел ее в гардероб. Варя не сразу поняла, почему Глеб ведет ее прямо в стену, и только когда лианы были отодвинуты, до нее дошло, что, возможно, стена была не такой уж и стеной. Если бы она была одна, то ни за что не нашла бы этот вход.
Вот где пригодились туфли, которые просил ее взять Глеб! Правда, туфель Варя так и не взяла, так как, во-первых, у нее не было ни одних, а во-вторых, даже если бы они и были, Варя бы просто не смогла нормально в них ходить. Не было в ее списке навыков такого умения. Вот в сапогах с каблуками или платформой — пожалуйста, и то вряд ли. Поэтому Варя решила ограничиться балетками, которые носила в школе.
— Нравится место? — спросил Глеб, пока Варя выпутывалась из теплой одежды. Сам он скинул свою зимнюю амуницию довольно быстро и теперь сидел на скамеечке, переобуваясь из теплых зимних ботинок в туфли.
— О да, — ответила Варя, вешая шубу на крючок. — Только я знаешь что не поняла… Там что, настоящие цветы растут?
— Ага. — Глеб, ожидая, пока Варя переобуется, сел поудобнее и облокотился спиной о стену. — Сначала я хотел отвести тебя в оранжерею, но потом решил, что там будет скучновато… А тут прямо-таки два в одном: и кафе, и живые цветы… Черт! — внезапно воскликнул Глеб, хлопая ладонью себя по лбу.
Варя бросила на него недоуменный взгляд, расстегивая сапог. Она привыкла, что Глеб периодически страдал излишней экспрессией, но тому, как правило, всегда была причина.
— Я же тебе букет приготовил! — произнес он. — Приготовил и забыл подарить. Нет, ты не поняла, — он поднял руку вверх, будто пытаясь остановить появляющееся на Варином лице хмурое выражение. — Это особый букет, тебе такой точно понравится. Про срезанные цветы я помню, не волнуйся.
— Ну, потом подаришь, — пожала плечами Варя, убирая сапоги в ящик. Наличие очередного букета ее не порадовало. Пусть Глеб и сказал, что букет «особенный», она сильно сомневалась, что он придумал что-то такое, что не будет выглядеть как цветы. Из чего еще можно сделать букет?
Чердак оказался куда больше, чем на первый взгляд показалось Варе. Либо же съемочная команда Глеба так удачно умудрилась спрятаться, но заметила их Варя только тогда, когда они подошли вплотную. Даже скорее не заметила, а услышала. Сначала раздался громкий грохот, перекрывающий даже музыку, а за ним помещение прорезал громкий женский вопль. Глеб сорвался с места, и Варя побежала за ним.
Трагедия локального масштаба скрывалась буквально за следующей пальмой. На травяном полу сидела девушка в офисном костюме и трагически обливалась слезами, прижимая к груди руку. Вокруг нее сгрудилось несколько человек, среди которых Варя неожиданно узнала Марка — друга Астахова с дачи.
В этой части джунглей все бочки-столики были сдвинуты в сторону, кроме одного. В радиусе нескольких метров вокруг него ничего не было, потом стояли большие белые экраны, похожие на фольгу, а за ними прятались какие-то хитроумные приспособления, которыми Глеб наверняка пользовался при съемке. Из всех них Варя узнала только камеру на треноге. Но сейчас они все были забыты, так как те, кто должны были за ними следить, столпились вокруг девушки.
— Что случилось? — спросил Глеб, подбегая к ним. — Кать, ты чего? — он присел возле плачущей девушки, но та ничего не смогла сказать, только зарыдала громче.
— Она решила привнести что-то новое в твой сюжет и думала в конце эпично спрыгнуть со стола, — ответил ему Марк, который стоял, скрестив руки на груди, и неодобрительно смотрел на девушку. Та бросила на него недружелюбный взгляд и снова залилась слезами. Варя даже удивилась. Казалось, будто внутри нее был какой-то краник, который только что открутили. — Привет, — Марк махнул рукой Варе и улыбнулся.
— Привет… — произнесла Варя, машинально улыбаясь в ответ.
С прошлой их встречи Марк почти ничуть не изменился, только волосы стали немного короче и меньше вились. Варя искренне не хотела думать о нем плохо, но именно он подлил масла в огонь тогда, на даче, когда сказал, что она уехала вместе с Матвеем, и теперь чувствовала себя неловко от того, что испытывает к нему неприязнь. Такое с ней, наверно, случилось в первый раз. Обычно неприязнь она испытывала к тем, кто этого заслуживал. Заткнув внутреннего паникера, Варя подошла к Марку.
— И всегда у вас такой эпик происходит? — спросила она, глядя на то, как Глеб, тихо матерясь, помогает девушке встать и уводит ее к столикам, сдвинутым в кучу с другой стороны площадки.
— Только по праздникам, — усмехнулся Марк. — Да она сама виновата. Вопит теперь, что сломала руку, хотя на самом деле там максимум вывих.
Варя недоуменно покосилась на него, уж слишком жесткий у него был голос. Марк был ниже Астахова, поэтому коситься на него было проще, хотя и непривычней. Как-то так вышло, что все существа мужского пола в Вариной жизни были ее выше хотя бы на голову. Марк, конечно, тоже над ней возвышался, но совсем слегка. Пресловутые туфли бы точно решили эту проблему.
— Да не смотри ты на меня так, я вовсе не бездушный, — подмигнул ей Марк. — Просто Катя — та еще актриса. Играет-то она неплохо, да только переигрывает по-черному, — сказал он. — Воображает из себя диву какую-то.
Варя посмотрела в ту сторону, где упомянутая Катя патетически выла и не давала осмотреть одному из официантов руку, прижимая ее к груди, а Глеб стоял, закатив глаза, и согласилась с Марком. Катя действительно переигрывала.
В этот момент Глеб повернул голову в их сторону и, увидев, что Варя смотрит на него, широко улыбнулся. Варя поймала себя на том, что и на ее лице появляется улыбка. Не такая, конечно, широкая, но все же улыбка. Было что-то такое в этом Астахове, что заставляло ее улыбаться. И ей это нравилось.