— Ага, — улыбнулся Глеб, глядя на нее сверху вниз. — Готова начать актерскую карьеру?
Так начались, пожалуй, самые странные полтора часа в жизни Вари. Едва она неопределенно пожала плечами, вроде бы и не соглашаясь с предложением Глеба, но и не отказываясь категорично, как ее уволокли куда-то в сторону бойкая девица с фиолетовым ирокезом на голове и не менее бойкий юноша в цветастой рубахе. Непрерывно что-то тараторя, они усадили Варю на высокий стул и разбежались в разные стороны: девица побежала к развешанной по вешалкам одежде, а юноша к столику с косметикой. Через двадцать минут Варю вернули людям, и она была совершенно на себя не похожа. Ей уложили волосы, нанесли, казалось, тонну макияжа, обрядили в странный офисный наряд с узкой юбкой, белой рубашкой и небольшой жилеткой и, самое ужасно, поставили на высоченные лодочки. Варя упорно чувствовала себя филиалом Пизанской башни: она была такой же нелепой и кривой на этих туфлях.
Зато когда ей на нос торжественно водрузили очки без диоптрий и выдворили на всеобщее обозрение, Глеб одобрительно присвистнул. И не только он. Варя даже захотела посмотреться в зеркало, которого, как назло, нигде поблизости не было. Но она заметила, как Глеб украдкой сделал несколько фотографий на свой телефон. Отбирать его на месте она не стала. Во-первых, Пизанская башня в ее лице имела реальные шансы упасть в отличие от настоящей. Во-вторых, Глеб здесь был вроде бы главным, и Варе не хотелось топтать его авторитет.
После того, как Варя доковыляла до стола, с которого Катей был совершен стремительный полет земля-воздух-земля, ей не менее торжественно вручили сценарий, и Глеб кратко обрисовал ей, что нужно делать. Как оказалось, ничего сверхъестественного от нее не требовалось, да и от Кати тоже: нужно было просто сидеть за столом и сосредоточенно печатать в ноутбуке. Варя всю голову сломала, пытаясь понять, зачем Катя хотела спрыгнуть со стола, но это было за пределами ее понимания. Глеб пытался передать ей его высокую идею контраста между офисной сдержанностью и необузданностью джунглей, но Варя ею все-таки не прониклась. Наверно, для этого надо было обладать творческим складом ума, как ее доморощенный режиссер.
Наблюдая Глеба за работой, Варя поймала себя на том, что впечатлена. Признаться, до сих пор она считала эту его идею стать великим режиссером глупой и неосуществимой. Ладно, пусть не глупой, но уж точно нелепой. Однако сидя за тем столом и изо всех сил делая сосредоточенный вид, стараясь не отвлекаться на командные вопли Глеба, скрывающегося где-то за яркими лампами, светившими прямо на нее, Варя внезапно поняла, что все это реально и, возможно, даже осуществимо. Глеб был так сосредоточен, так погружен в это действо, что даже будто повзрослел на эти недолгие полтора часа. Он поправлял свет, спокойно говорил с Варей, пытаясь добиться от нее определенного выражения лица, раздавал указания своей скромной команде, и все это таким голосом, что Варю захватила картина будущего: такой же спокойный и уверенный в себе Глеб через десять или пятнадцать лет, сидящий за камерой на настоящей съемочной площадке с персоналом в несколько сотен человек. Она даже практически видела его лицо: лицо мужчины, каким он станет, уже тронутое морщинами, но все еще по-мальчишечьи задорное и молодое.
А где будет она? Рядом с ним или где-то совсем в другом месте? Что будет с ними через десять лет?
Она понимала, что еще слишком рано об этом думать. Да даже через несколько месяцев будет еще слишком рано. Они ведь еще даже не начали толком встречаться, чтобы думать о том, что будет с ними дальше. И все-таки Варе хотелось об этом думать, пусть эти мысли скорее всего так и не воплотятся в реальность. Варя не верила в то, что сможет притворяться нормальным адекватным человеком достаточно долго, чтобы Глеб не сделал ноги к какой-нибудь простой блондинке с уровнем интеллекта, обратно пропорциональным размеру груди. Может, Марк все-таки был в чем-то прав?..
— Стоп, снято! — раздался как гром среди ясного неба громкий голос Глеба. Варя даже вздрогнула от неожиданности.
Из-за ламп показался Глеб собственной персоной, идущий к Варе пружинистой походкой. Он широко улыбался, глядя на нее.
— Слушай, это было потрясно, — сказал он, подходя к столу. — Не знай я тебя, подумал бы, что ты точно актриса. Так сыграть лицом!
— Ты мне льстишь, — пробормотала Варя, слегка улыбаясь и совсем не слегка покрываясь румянцем.
— Зуб даю, не льстю, — подмигнул ей Глеб. — То есть, не льщу. Или как там правильно… Хочешь посмотреть, что получилось?
— Хочу, — кивнула Варя. — Только тебе придется помочь мне дойти до камеры. В этих туфлях я могу только стоять. До стола дошла исключительно с испугу.
Глеб, усмехаясь, протянул ей руки. Варя кое-как перетекла по стулу в его сторону, взялась за руки и рывком встала, ловя равновесие. Равновесие решило поиграть в догонялки и в последний момент коварно увернулось, заставляя Варю покачнуться и упасть на Глеба, который очень удачно ее поймал, попросту обхватив обеими руками и прижав к себе.
Ощущения были непривычными, и не только потому, что за все это время это был первый раз, когда Варя оказалась в настолько тесном контакте с телом Глеба. «Даже в слишком тесном», — проворчали ее рамки приличий, но Варя эти рамки быстренько заткнула. Они вообще последнее время имели тенденцию вести себя как сонм ворчливых бабулек у подъезда.
Каблуки добавляли ей добрых десять сантиметров роста, и Варя еще никогда не чувствовала себя такой великаншей. Угол обзора изменился, и теперь она будто смотрела на мир со стремянки. Это был интересный опыт, за время которого Варя вполне оценила свои метр с кепкой в прыжке. Ей казалось, что еще чуть-чуть, и она будет задевать затылком лампы, беспорядочно свисающие с потолка.
Но был в этом и положительный момент. Туфли не только сделали ее дылдой, они также приподняли ее достаточно для того, чтобы переместить точку обзора с груди Глеба на его подбородок. И это перемещение было приятным. Например, раньше она не замечала, что у него есть небольшая вмятинка под нижней губой и родинка возле левого уха. Все это скрывалось в недостижимых для Вари вершинах, и теперь она получила неожиданную возможность разведать обстановку.
— Так странно, что ты высокая, — пробормотал Глеб, разглядывая ее лицо. Он осторожно провел пальцами по шраму, пересекающему Варину бровь. — Вблизи он выглядит страшнее. Больно было?
— Только когда зашивали, — так же тихо произнесла Варя, чувствуя желание точно также провести пальцами по его вмятине под губой. Но на этот раз рамки приличия не просто ворчали, они орали благим матом, и Варя сочла за лучшее с ними не спорить. Поэтому она просто стояла на месте, опустив руки вдоль тела, пока Глеб удерживал ее в вертикальном положении. Варе казалось, что отпусти он ее — и она сложится как карточный домик. — Кажется, ты собирался показать мне что-то?
— Ага, — глубокомысленно изрек тот. — Через минуту. Ты ведь помнишь, что мы сейчас не в школе и тут все и так о нас знают?
— Спрашиваешь разрешения, чтобы меня поцеловать? — Варя склонила голову на бок, улыбаясь краем губ.
— Не спрашиваю, просто предупреждаю, — сказал Глеб и, лишь слегка подавшись вниз, дотронулся до ее губ своими. Варя замерла, как с ней обычно бывало в такие моменты, а потом расслабилась, позволяя увлечь себя поцелуем. С каждым разом сделать это — отпустить вожжи и расслабиться — было все легче, и в этом совершенно точно была заслуга Глеба.
Незаметно нежный и осторожный по началу поцелуй перерос в нечто большее. В нечто, отчего сердце начинало биться чаще, а коленки подкашиваться. Варя только порадовалась, что практически полностью облокачивается на Глеба. Впрочем, радовалась она где-то далеко в подсознании, так как это внезапно охватившее ее настроение решительно сметало на своем пути лишние мысли, а лишним в этот момент было все, кроме губ Глеба и его рук на ней.
Послышалось вежливое покашливание. Варя вздрогнула и отпрянула от Глеба, далеко, впрочем, не отодвигаясь. Ноги самостоятельно решили поиграть в желе и свою роль в опорно-двигательной системе исполняли пока чисто номинально.