— Почему? — спросил Глеб, подливая ей чаю.
Желание выговориться уже давно кипело в Варе, да с такой силой, что хватило одного лишь смутного намерения рассказать все, чтобы слова полились из нее непрекращающимся потоком. В этом монологе, который вполне можно было бы заносить в анналы мировой литературы, все было настолько сумбурно, что даже сама Варя не совсем поняла, что с чем связано и почему.
— Я правильно понял, — недоуменно нахмурившись спросил Глеб, — что ты обиделась на него из-за того, что он не рассказал тебе, что собирается жениться?
— В общем и целом, да, — кивнула Варя. — И еще мне не нравится эта Светлана. Селедка крашеная, блин. Помнишь, как она заявилась в школу?
— Помню-помню, — Глеб издал смешок. — Ты меня тогда, помнится, нехило так огорошила. Не в первый раз, конечно, но это один из тех моментов, которые, знаешь, запоминаются…
— Ну вот, — пробормотала Варя, опуская голову.
— Так это твой отец тебе все время названивает? — спросил немного погодя Глеб, проявляя чудеса прозорливости. Или же он просто подглядел имя на экране в один из разов, когда Варя отключала телефон.
— Ну да… — Варя дернула плечом, косясь на карман с телефоном. — Но я все равно не возьму. Не хочу с ним говорить.
— Знаешь, — Глеб прищурился и посмотрел на нее, будто прицеливаясь, — ты очень упрямая.
— Что есть, то есть, — согласно кивнула Варя.
Они посидели вот так еще немного, а потом кафе стало закрываться, и им уже пришлось уйти. А на улице тем временем стихла метель, и их глазам предстала необычная, невероятная Москва: пустая, снежная и залитая сотнями тысяч ночных огней. Они вышли на проспект и застыли, держась за руки. Молча стояли и смотрели. И в тот момент этого было вполне достаточно.
========== Часть двадцать первая, родительская ==========
С Анжелой Филипповной Астаховой Варя встречалась всего два раза, и оба раза были какие-то непродуктивные. Первый раз был еще в тот памятный сентябрьский день, когда ее неприятие людей столкнулось с желанием Глеба повыпендриваться. Встреча была короткой, но запоминающейся. Их вторая встреча была еще более короткой, но не менее яркой: в холле ресторана, когда Анжела Филипповна оттаскивала от нее дочь, а Варя пыталась сбежать от отца. Времени между этими двумя событиями прошло много, но изменилось мало что: их искренняя неприязнь осталась на том же благодатном уровне.
В те предыдущие разы Варя как-то не задумывалась над тем, что когда-то случится невероятное, и они снова скрестят шпаги в одном помещении на расстоянии меньше метра. Тогда она даже ее сына еле переваривала, не говоря уж об остальной части его слегка ненормальной семейки. Пожалуй, только Лесе она слегка симпатизировала и то на почве их взаимных чувств к Глебу.
И вот, этот роковой день настал.
Казалось бы, начав встречаться с Глебом, Варя должна была бы понять, что в один прекрасный день ей просто придется предстать перед его родителями. Но эта светлая мысль не приходила ей в голову ровно до тех пор, пока сей чудный миг не обрушился на нее со всей внезапностью случайного кирпича, упавшего с крыши дома на затылок.
Они сидели за одним столом, разделенные корзинкой с аппетитно пахнущими булочками и красивым набором специй и соусов. Варя очень старалась на нее не таращиться, но сделать это было сложно: уставив на нее свои прищуренные глаза с длиннющими ресницами, Анжела Филипповна наблюдала за каждым ее телодвижением с внимательностью коршуна. Казалось, сделай Варя что-то не так, она тут же разорвет ее на части.
Надо отдать маме Глеба должное: выглядела она отлично. Она совсем не была похожа на взрослую мать двоих детей, один из которых недавно стал совершеннолетним. Светлые волосы были уложены в гладкое сияющее каре, из которого не выбивался ни один волосок, косметика на лице была наложена настолько профессионально, что казалось, будто ее нет совсем. Платье на ней было довольно легкомысленным, но при этом приличным, так что она в нем выглядела уместно и вполне себе презентабельно. Весь этот образ портила только тотальная ненависть в ее глазах.
Сама Варя чувствовала себя настолько некомфортно, насколько это вообще было возможно. И то, что слева сидел мрачный как сто тысяч туч Глеб, а справа со скоростью пулемета тараторила что-то Леся, ситуации никак не помогало. Единственным нейтральным персонажем выступал их отец, который сидел напротив Глеба, и вдумчиво читал меню.
А ведь начиналось все совершенно невинно.
Стояло теплое субботнее утро, за окном радостно светило солнце и уже подтаивал снег. Совсем не февральская погода, но никто не был против. Температура уверенно балансировала вокруг нуля, и Варя даже повесила шубу на дальнюю вешалку, надеясь, что больше ее в этом году уже не наденет.
Выгуляв Барни и вымыв его после долгой прогулки, полной валяния в слякоти, рытья ям и погони за голубями, Варя доспала свои законные три часа. Потом она проводила маму на работу, посидела немного дома у Леши, заставила его поиграть с ней в приставку, потом проводила на работу и его. Поболтала по телефону с Алей, поговорила с Матвеем и выслушала очередную драматическую историю, в которой фигурировали фигуристки, шелковые галстуки и очень злые бойфренды фигуристок. А там в сети появились субтитры к новой серии «Доктора», и Варя уже собиралась признать выходной окончательно удавшимся, как вдруг прозвонил телефон.
— Не хочешь посидеть где-нибудь? — без приветствия спросил Глеб, едва Варя взяла трубку.
— Можно, — осторожно ответила Варя. — У тебя все в порядке? — добавила она, потому что голос у Глеба звучал довольно… необычно. Мрачновато и устало. Как правило, с такими интонациями говорила она сама.
— Семья достала, — кратко ответил тот, и Варя поняла, что расспросы оставить лучше на потом. Зря, очень зря.
Условившись на том, что где-то через час Глеб заедет за ней, они кратко попрощались. С сожалением вздохнув, глядя на почти загрузившуюся серию, Варя побрела одеваться. Точнее, взяла ноутбук с собой на кухню и включила кофеварку. Она никогда не отличалась долгими сборами, а умыться уже успела, так что времени на кофе было вполне достаточно.
Когда до часа «икс» оставалось минут десять, Варя быстро оделась, почесала за ухом Барни и вышла из квартиры. Она дождалась лифта, который почему-то очень долго не хотел ехать. Вероятно, стоило бы усмотреть в этом знак вселенной, что стоит повременить, а лучше даже и не пытаться выходить из дома, но… Либо намек был слишком тонкий, либо у Вари в этот день канал связи был закрыт, но знаков она не углядела и с трепещущим сердцем поехала вниз. Трепещущим, потому что лифт был старый, скрипучий и вообще не очень радостный. Варя лифтов не боялась, но благоразумно опасалась.
На улице были все условия для отличной прогулки. Солнце светило, даже немного грело, разыгравшись под вечер, ветер был, но практически незаметный. Ослепленная на несколько секунд, только что вышедшая из темного подъезда на яркую улицу Варя не сразу заметила знакомый джип белого цвета. А когда заметила, то из него уже спешно выбирался Глеб, правда, почему-то не с водительского сидения.
Загадка была решена практически тут же, когда Варя догадалась вглядеться туда, где по идее должен был находиться водитель, и увидела смутно знакомого мужчину.
— Я все объясню, — вместо приветствия выпалил Глеб, подходя к ней. Но не успела Варя даже осмыслить происходящее, как стекло на заднем сидении опустилось, и оттуда высунулась совсем знакомая голова в забавной шапке с лисьими ушками по обе стороны от головы.
— Привет, Варя! — крикнула Леся. — Правда здорово, что ты с нами поедешь? Зале… Мам, ну не дергай ты меня! — и скрылась в машине.
— Что?.. — переспросила Варя, глядя на Глеба с таким недоумением, что из него можно было бы построить целый бастион.
Глеб мученически вздохнул, закатывая глаза на сестру.
— Слушай, ты только не психуй, ладно? — попросил он. — Я уже почти уехал, как они прицепились ко мне, как… — он проглотил слово, просящееся на язык, и продолжил: — И я говорил им, что у меня планы и вообще, но с отцом хрен поспоришь. Короче, поедешь с нами?