Петр Никитович подался вперед и крепко обнял ее, впечатывая лицом прямо в аккуратный ряд пуговиц, но Варя не возражала. Высвободив руки, она ответила на его объятие, и какое-то время они сидели вот так, обнявшись, и ничего не говоря.
— Ты любишь эту Светлану? — спросила Варя приглушенно, шмыгая носом.
Она почувствовала, как Петр Никитович вздохнул перед тем, как ответить.
— Да, люблю, — наконец ответил он.
Варя разомкнула объятие и посмотрела на отца, глаза которого подозрительно увлажнились.
— Ну, — буркнула она, приподнимая плечо, — тогда и я смогу найти в ней что-то хорошее. Только не скрывай от меня больше ничего вот так вот, хорошо?
Петр Никитович кивнул и поднял вверх руку с оттопыренным мизинчиком с торжественным видом.
— Мирись-мирись-мирись и больше не дерись! — произнес он серьезно, но потом не удержался и проказливо улыбнулся, так напоминая Варе Лешу. Или это Леша ей его напоминал, когда вот так вот улыбался? Варя все время путалась, как правильно.
*
Возвращаясь назад к машине, Варя успела поверить в то, что Глеб действительно послушался ее и уехал. Вера укрепилась, когда она посмотрела туда, где должна была стоять машина, и обнаружила ее отсутствие. Почувствовав легкий укол паники, она завертела головой и практически сразу же заметила знакомый белый джип, спрятавшийся за большими мусорными баками, сейчас пустыми.
Глеб стоял снаружи, боком к ней, облокотившись спиной на передний бампер, который на солнце сверкал так, будто был сделан не из металла, а по меньшей мере алмазной крошки. Глеб еще не видел Варю и смотрел куда-то вдаль, зажав в пальцах дымящуюся сигарету.
— Волнуешься? — спросила Варя, тихо подходя ближе и останавливаясь в паре шагов.
Глеб вздрогнул и повернулся к ней, выглядя настороженно.
— Ну, есть немного. Но вообще я прощаюсь, — ответил он, проворачивая сигарету в пальцах.
— Прощаешься?
— Ага, — Глеб поморщился. — С носом там, с зубами, с коленями и… остальными частями тела, до которых ты можешь дотянуться.
Варя прикрыла на мгновение глаза и улыбнулась, выдыхая носом облачко пара.
— Побои отменяются, хотя я была к этому очень близка, — сказала она, приближаясь к Глебу.
Пока тот смотрел на нее округлившимися от удивления глазами, Варя поднялась на цыпочки, одновременно дергая за шарф, вынуждая его наклониться, и нежно провела пальцами по замерзшей щеке Глеба.
— Спасибо тебе, — прошептала она и быстро поцеловала его в пахнущие дымом губы.
Отстранившись, она наблюдала картину кисти неизвестного, но невероятно талантливого художника: «Раскрасневшийся на морозе блондин, выпавший в осадок». Блондин с картины моргал, дышал, словом, подавал все признаки жизни, кроме осознания происходящего. Такого поворота событий он явно не ожидал. Закатив глаза, Варя похлопала его по груди, развернулась на каблуках и потопала к дверце машине.
— Ну ты там это, оттаивай давай, и поехали, я что-то есть хочу, — произнесла Варя и залезла внутрь джипа, где ее ждало теплое сидение с включенным заранее подогревом.
Глеб кивнул, все еще выглядя так, будто у него скоро откажут ноги и он свалится шокированной кучкой прямо на заботливо подстеленную лицами без определенного места жительства картонку, которая в лучшие свои дни служила одеянием для холодильника.
Докурив сигарету и придя, насколько это было возможно, в себя, он встрепенулся и занял свое место на водительском сидении.
— А Петр Никитович где? — спросил он, предполагая, казалось, все самое наихудшее.
— Папа остался там, сказал, хочет побыть немного в одиночестве, — ответила Варя, пристегиваясь. — Да все с ним в порядке! — не выдержала она. — Хочешь проверить, позвони. Тем более ты ему вроде даже понравился.
Глеб снял тормоз и стал медленно выезжать с парковочного места.
— Серьезно? — покосился он на нее. — Понравился?
— А чему ты так удивляешься? — ответила Варя вопросом на вопрос, снимая шапку и развязывая шарф. — Ты же умеешь нравиться людям.
— Ну, да, — произнес Глеб слегка неуверенно. — Но это я обычно специально стараюсь. Улыбаюсь там, любезности говорю. А тут… — он сдвинул брови, глядя на проезжую часть. — Такое. Надо же, такое со мной впервые, чтобы на кого-то я наорал, и это сработало в другую сторону…
— Кстати, о наорал… — произнесла Варя, поворачиваясь к Глебу всем корпусом. — Ну-ка, расскажи-ка мне, что ты там такого моему отцу наговорил.
Глеб искренне не хотел пересказывать Варе весь тот поток сознания, который он вывалил на Петра Никитовича несколькими днями ранее, но… Варя смотрела на него с таким ожиданием и хитрым блеском в глазах, а впереди вырисовывалась такая большая пробка, что выбора у него, похоже, не было.
========== Часть двадцать третья, внезапная ==========
Если раньше Варя и сомневалась, что окончательно тронулась, то теперь она была в этом уверена. Иначе как объяснить то, что она по доброй воле стояла на табуретке в одном нижнем белье, отвоеванном криками и едва ли не собственной кровью, а вокруг сновала Роза, волосы которой успели отрасти и приобрести ярко-розовый окрас?
Местом действия сумасшедшего дома стала квартира Филатовых, в которую Варю заманили под предлогом подготовки к предстоящему пробному экзамену по математике, в которой Варя понимала только то, что она связана с циферками. Нет, Варя худо-бедно понимала то, что от нее хотят, но Лиля считала именно так. Сама она решала «С»-часть лучше, чем их математик, и на занятиях по алгебре читала классическую японскую литературу. Конечно же, на японском. Иногда Варя начинала искренне бояться, что будет, если Лиля когда-нибудь расстанется с Русланом и решит завести семью с подобным ей гением. Плодом этого союза определенно станет оружие массового поражения.
Варя честно отпросилась у мамы на все выходные, с терпением великого самурая выслушав все, что мама думала по этому поводу (а думала она очень много), а потом прослушав еще и лекцию от Леши на тему того, что именно он сделает с Глебом в случае чего. Что конкретно входило в широкий диапазон «случая», Варя так и не узнала, но прониклась. И даже почувствовала интерес: посмотреть на завязанного морским узлом наоборот Астахова ей даже хотелось.
Вооруженная тетрадями и тестами, Варя приехала к Лиле, а там…
Прямо на пороге ее встретила Роза с таким разгневанным лицом, что Варе захотелось ввинтиться в пол и исчезнуть.
— Это правда? — спросила она повышенным тоном, а ее ярко-розовая челка экспрессивно подпрыгнула.
— Что — правда? — удивленно переспросила Варя, прижимая к груди рюкзак. Она даже не успела сделать шаг из лифта в прихожую.
— Что ты уговорила мою доверчивую и наивную сестру не шить платье на заказ, а купить его в какой-нибудь «Заре»? — воскликнула Роза, сжимая руки в кулаки.
Недоумение усилилось.
— Я?!
— Ты!
— Ли-и-иль! — завопила Варя, пятясь к дальней стенке лифта. От Розы разве что пар не валил.
Филатова-младшая показалась в дверях со стаканом сока в руке. На ее лице было написано самое настоящее удовлетворение.
— Прости, но ты не оставила мне выбора, — пожало плечами это «наивное» и «доверчивое» создание.
Пока Варя поспешно объясняла Розе, что ничего такого не говорила и вообще это происки одной слишком хитрой и умной дамы, что пьет сок на заднем плане, в памяти неожиданно всплыл диалог, который они с Лилей вели пару недель назад.
Изначально Варя на выпускной идти совсем не планировала. Больше всего на свете ей не хотелось засовывать себя в нарядный мешок, тащить в школу, а потом еще и терпеть несколько часов компанию людей, которые ее положительно недолюбливали, а некоторые и откровенно ненавидели. Это ее желание — или, точнее, нежелание — было настолько прочным, что сломаться могло только под воздействием особых обстоятельств. Форс-мажорных, так сказать.
Она ведь не ожидала, что и форс, и мажор внезапно наступят.
Когда в ее жизни появились Руслан и Лиля, выпускной стал обретать некий, еще не совсем понятный и очевидный смысл. Тем более что Лиля отчего-то на выпускной хотела пойти практически также сильно, как Варя на него идти не хотела. Под давлением — и угрозой физической расправы, чего уж там — Варя согласилась, сначала вслух, а затем и мысленно, что на выпускной пойти надо. Хотя бы ради того, чтобы сфотографироваться на фоне любимой школы с гордо поднятыми средними пальцами. К слову, это была идея Руслана. Лиля не была настолько бунтаркой, чтобы согласиться на такое нарушение общественного порядка.